Я диктую это голосовому помощнику на телефоне. Мне нужно вас предупредить. Руки трясутся так, что я не могу печатать. Да и всё равно бы не смог — я больше не вижу экран.
Лучше начать с начала.
Первая неделя
Три месяца назад я едва сводил концы с концами. Я специалист по восстановлению аудиозаписей. Чищу старые записи, оцифровываю архивы — такое. Работа нестабильная. Я питался лапшой быстрого приготовления и неделями получал только отказы, когда увидел объявление на сайте фрилансеров по аудио:
«Требуется специалист по архивам для правительственного проекта по оцифровке. $15,000/неделя. Нужен допуск. Удалённая работа. Ответить с резюме».
Пятнадцать тысяч в неделю. Я откликнулся сразу, решив, что это развод. Но спустя два дня мне позвонили с заблокированного номера.
«Мистер Хэйес?» Женский голос был ровный, официальный. «Это мисс Викерс, Департамент архивного управления. Мы рассмотрели вашу заявку на участие в проекте оцифровки».
«О. Хорошо. Это... это настоящее предложение?»
«Да. Вам предстоит оцифровывать засекреченные аудиоматериалы времён Холодной войны. Работа из дома, на нашем оборудовании. Материалы чувствительные. Вы подпишете соглашение о неразглашении с очень серьёзными последствиями за нарушение. Принимаете?»
Я согласился. Разумеется.
На следующее утро, ровно в 6:00, к моему подъезду подъехал белый фургон без опознавательных знаков и номеров. Два человека в гражданском выгрузили семнадцать коробок. Я расписался за доставку — они даже не смотрели мне в глаза. Вся операция заняла четыре минуты.
Внутри коробок — магнитофон, которого я никогда раньше не видел (промышленный, тяжёлый, с латунной табличкой «SENSORY UNIT 7»), 342 кассеты в пронумерованных конвертах, ноутбук с физически удалёнными модулями связи и запечатанный конверт с надписью «ПРОТОКОЛЫ — ПРОЧИТАТЬ НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНО».
Протоколы были напечатаны на плотной пожелтевшей бумаге, словно десятилетия пролежали в подвале:
---
ОБЯЗАТЕЛЬНЫЕ ПРОТОКОЛЫ ПРОЕКТА «ОБЗОР»:
Нарушение протоколов повлечёт немедленное расторжение контракта и юридические последствия.
---
Я прочитал это дважды. Некоторые правила были логичны: ночная работа, секретность — типично для засекреченных проектов. Странно звучал пункт про стук. Но правило номер 10 меня остановило.
Экран?
Я снова осмотрел магнитофон. Обычная кассетная дека. Кнопки «играть», «стоп», «перемотка». Латунная табличка. Индикатор уровня. Экрана не видно.
Я попытался перезвонить по номеру мисс Викерс. Отключен.
Но... пятнадцать тысяч. Я смогу расплатиться с долгами. Накормить себя чем-то посерьёзнее лапши в стаканчике.
Я установил оборудование и зашторил окна простынями. Ровно в 23:00 запустил первую кассету.
КАССЕТА 001 — 17.03.1973
Сильные помехи, затем раздражённый мужской голос: «Интервью с подопытным 12-B, четвёртый день наблюдений. Подопытный настаивает, что вещание содержит инструкции, а не галлюцинации. При попытке описать голос — теряет дар речи и становится агрессивен. Принудительное усыпление. Продолжим завтра».
Щелчок. Тишина. Потом другой голос, молодой, почти весёлый: «12-B, вы нас слышите? Отлично. Скажите, сколько пальцев вы видите? Сколько пальцев, Томас?»
Пауза. Затем крик. Не испуг. Животный ужас.
Вся запись длилась 43 минуты. В основном — этот крик. Иногда прерываемый вопросами: «Что вы видите, Томас? Они ближе? Сколько их наблюдает за вами?»
Я всё оцифровал, едва сдерживая рвоту. Было 00:20. Осталось 241 кассета.
Первая неделя прошла примерно так. Пугающе, но терпимо. Эксперименты 70-х и 80-х годов. Сенсорная депривация. Люди, говорящие о «передаче сигналов». И постоянно повторялось одно слово — «Наблюдение». Не как научный термин. А как нечто иное. С заглавной буквы.
...