В общежитии мертвая тишина. Все остальные уехали домой на праздники, а я остался, потому что билеты на самолет подскочили до почти 600 долларов на этой неделе. Я не смог себе этого позволить. Родители поняли — или хотя бы сказали, что поняли.
Когда здание пустует, оно становится каким-то неправильным. Ты не замечаешь фоновые звуки, пока они не исчезают — гул автомата с едой в конце коридора, щелчки отопительной системы, чей-то будильник за три двери отсюда. А теперь — ничего. Только редкое поскрипывание, как будто здание приспосабливается к холоду.
Большую часть вечера я провел, уткнувшись в телефон, краем глаза смотря уже знакомый сериал. Около одиннадцати я поставил телефон на зарядку и дал глазам привыкнуть к темноте. Моя комната выходит на задний двор — деревья и служебная дорога за забором. Во время семестра из окна видно свет от университетской библиотеки. Сегодня там темно.
Я всегда проверяю окна перед сном. Это не паранойя, просто привычка. Я встал, проверил защелку — закрыта, как всегда — потом с кровати посмотрел на занавески. Ткань — неподвижна, все на месте. Убедившись, я натянул одеяло на голову, как делаю каждую ночь. Оставляю маленький просвет возле лица, чтобы дышать. Вес одеяла помогает мне заснуть.
Но в этот раз было что-то не так.
Воздух в комнате был холоднее, чем должен. Не мороз, но… неравномерный. Как если бы окно было приоткрыто, а ты не заметил до тех пор, пока не лег в постель.
Я приподнялся и прислушался.
Ничего.
Я сказал себе, что это глупости. Отопление всё семестрово работает как попало. Я плотнее укутался и закрыл глаза.
И тут я это услышал.
Едва уловимый скребущий звук. Ритмичный. Может быть, металл по металлу. Он шел снаружи, где-то у окна.
Я задержал дыхание и прислушался. Он прекратился.
Скорее всего, ветер зацепил водосток или сорвал кусок обшивки. Старое здание. Такое бывает.
Но сердце вдруг застучало сильнее.
Я сдвинулся под одеялом так, чтобы смотреть через просвет. Занавески были подсвечены фонарем со стороны парковки, превращая их в бледный серый экран. Я уставился на них, ожидая движения.
Сначала — ничего.
А потом по ткани прошла тень. Медленно. Вертикально. Как будто кто-то проходил в отдалении.
У меня сжался живот, но я остался неподвижен. Может, это охрана университета — они иногда идут через задний двор.
Затем прошла ещё одна тень. Такой же высоты. Такой же скоростью.
И ещё одна.
Они двигались цепью, с равными промежутками. Четыре, может, пять фигур. Но что-то в их силуэтах было не так. Пропорции казались неправильными — слишком высокие, слишком узкие. А головы…
Я прищурился, пытаясь понять, что вижу сквозь тонкую ткань.
Каждая тень имела нечто, выступающее из головы. Не шляпы. Формы были органичными, ветвистыми. Они изгибались назад и вверх, симметрично — одинаковые у всех фигур. Как будто их отлили по одной и той же форме. Слишком идентичные, чтобы быть случайностью.
У меня пересохло во рту.
Я втянул голову обратно под одеяло, укрывшись в полной темноте. Мозг лихорадочно искал объяснение. Украшения после какого-то мероприятия? Шутка? Но общежитие закрыто уже три дня. Не должно быть здесь никого.
Я ждал, считая вдохи. Десять. Двадцать. Тридцать.
Ничего.
Может, они ушли.
Я снова посмотрел на просвет, ровно настолько, чтобы увидеть.
Тени остановились.
Они больше не двигались по занавеске. Они повернулись. Все силуэты теперь стояли лицом к окну, полностью неподвижные.
Они смотрели на меня.
У меня свело грудь. Я не мог дышать. Не мог двигаться. Рациональный ум пытался сопротивляться — они не могут тебя видеть, занавески закрыты, в комнате темно — но тело не слушалось.
И тут, медленно, все они наклонили головы.
Одновременно. Под одним и тем же углом. Как будто волна прошла через них.
Я дернулся обратно под одеяло и уткнулся лицом в подушку, зажмурив глаза. Сердце грохотало в ушах. Я пытался думать. Может, если я не двинусь. Может, если они подумают, что комната пуста —
Щелк.
Звук был тихим. Механическим. Защелка окна.
Кровь застыла в жилах.
Окно открылось. Я услышал, как рама скользнула по направляющим, почувствовал, как в комнату ворвался поток холодного воздуха. Он окатил кровать — резкий, пронизывающий.
Я не шевелился. Не дышал.
Шлеп.
Мокрый, тяжелый звук ударил о пол. Не шаг — тяжелее. Как будто что-то упало с высоты.
Шлеп.
Ещё один. Ближе.
Шлеп.
Прямо у кровати.
Матрас прогнулся. Пружины застонали под чьим-то весом — медленно, осторожно, будто кто-то аккуратно сел рядом с моей головой.
Я почувствовал холод. Он проходил сквозь одеяло. Это был не просто холод уличного воздуха. Он был глубже. Плотнее. Такой холод проникает в кости.
Я держал глаза закрытыми. Дышал как можно тише. Если не двигаться, может —
Меня передернуло. Непроизвольно. Все тело напряглось на долю секунды.
Дыхание прекратилось.
Затем оно началось снова. Ближе. Уже не у лица. Прямо на волосах.
Теплое. Влажное. Ровное и медленное — как будто оно нюхает меня.
И потом — что-то ещё.
Одна капля жидкости упала на подушку рядом с ухом. Потом ещё. Медленно. Методично. Я слышал, как они впитываются в ткань.
Запах ударил в нос через секунду. Металлический. Органический. Неправильный.
Теперь его дыхание совпадает с моим — поднимается и опадает в идеальном ритме, как будто оно учится.