Я пишу это из будки оператора. Это крошечная коробка из плексигласа, которая слегка пахнет вишнёвым освежителем воздуха и индустриальным мылом. Основной свет автомойки гудит над головой, бросая ослепительный белый свет на мокрый бетон. Лужи сверкают, как жидкая ртуть. Сейчас 3:47 ночи. Уже больше часа не было ни одной машины. Обычно я бы порадовался тишине. Но сейчас она настолько оглушительная, что у меня аж зубы болят.
По ту сторону четырёхполосной дороги, чуть за пределами действия ближайшего фонаря, стоит грузовик. Старый, как те, что гниют в заброшенных полях. С округлой кабиной и крыльями, изогнутыми, как уставшие плечи. Он выключен. Фары не горят. Но я знаю, что он там. И знаю, что он ждёт.
Я устроился на эту работу три недели назад от отчаяния. Вам знакомо это. Аренда, пустой счёт, резюме, словно чистый лист. В объявлении было написано: «Ночной оператор, Автоматическая автомойка 24/7. Без опыта. Требуется надёжность». Звучало идеально. Лёгкие деньги, почти без общения — только нажать кнопку и взять оплату через выдвижной ящик. Я просто должен был сидеть, слушать подкасты и смотреть, как одна за другой проходят мыльные машины.
Мой начальник — старик, сгорбленный, будто всю жизнь ищет что-то, что уронил на пол. Его руки покрыты пятнами от химикатов, и он смеётся, как сдувающийся шарик. В первый день он провёл мне экскурсию, показал аварийные выключатели и баки с химикатами всех цветов, от запаха которых аж слёзы наворачивались.
— Работа простая, — сказал он сиплым голосом. — Машины делают всё сами. Ты просто следи, чтобы никто не вытворял глупостей, и поддерживай порядок. Няня для машин, по сути.
Потом он протянул мне ламинированный лист бумаги. Он был грязный, углы отклеивались, будто его передавали годами.
— Правила, — произнёс он внезапно серьёзным тоном. — Их нужно выполнять. Без исключений. Особенно ночью.
Я взял лист. Он был коротким, напечатан в блеклом шрифте.
НОЧНЫЕ ПРОТОКОЛЫ (23:00 – 07:00)
Основной свет в боксе должен быть включён всегда, вне зависимости от наличия клиентов. Электричество дешевле, чем альтернатива.
Ни при каких обстоятельствах не изменяй химические растворы. Пропорции рассчитаны с точностью.
После полуночи дверь в будку должна быть всегда заперта. Не открывай её никому ни под каким предлогом. Используй только выдвижной ящик.
Перед началом каждой смены проводи полную очистку будки и себя. Чистота рабочего места — это безопасность. Будь дотошным.
Я прочитал, кивнул. Стандартные корпоративные предупреждения, как я подумал. Но вот как он объяснил последнее правило — это меня зацепило.
Он ткнул грязным ногтем в четвёртое правило.
— Вот это, — сказал он, глаза сузились. — Самое важное. Себя, форму, будку — всё должно быть идеально чисто. Ни капли жира, ни следа пыли. Понял?
Он наклонился ближе, с натянутой улыбкой.
— Щётки в туннеле крутятся быстро. Не хотелось бы, чтобы ты испачкался и... потерял руку, хех? — Он хрипло рассмеялся и хлопнул меня по плечу слишком сильно.
Я не понял шутку. Как пятно на форме, в запертой будке, может привести к тому, что твоя рука окажется в щётках, расположенных в пятидесяти футах от тебя? Не имеет смысла. Но это был мой начальник, и работа мне нужна, так что я просто кивнул. — Будет чисто до скрипа.
Первые недели всё было как я и ожидал — до тошноты скучно. Машины — таксисты перед утренним рейсом, подростки после кино, дальнобойщики с дорожной грязью на несколько штатов. Я сидел в своей стеклянной коробке, с фоном шума и брызг. У меня сложилась рутина: за 15 минут до смены — протирка будки, проверка одежды, чистка подошв на коврике. Глупо, но стариковская шутка засела у меня в голове. Легко выполнить — вот я и выполнял.
С 2 до 5 утра — худшее время. Мир замирает. Машин нет. Только гул ламп и кап... кап... кап воды из туннеля. В этом месте ты словно вне времени. Ощущаешь, будто бодрствуешь один во всей вселенной. Легко теряешься в мыслях. Иногда, глядя в пустой туннель на щетки, кажется, будто они спят. И мурашки ползут по спине.
А потом — прошлой ночью — всё изменилось.
Началось как обычно. В 1 ночи пошли машины после закрытия баров. К 2:30 всё затихло. Я слушал подкаст про преступления, пил тёплый энергетик... когда увидел фары. Тусклые, желтые, низко посаженные. Они медленно свернули на автомойку.
Это был грузовик. Очень старый. Степ-сайд, возможно, 50-х или 60-х годов. Как музейный экспонат. Но состояние — ужасное. Он был покрыт насквозь густой, мокрой, тёмно-коричнево-красной грязью. Не с просёлочной дороги — будто его вытащили со дна реки. Даже номер был скрыт под слоем.
Он подъехал к терминалу и остановился. Никакого звука двигателя. Ни V8, ни дизеля. Только мягкий хруст шин по асфальту. Я прищурился — кто за рулём? Пусто. Сиденье водителя было… пустым.
Моя первая мысль — розыгрыш. Радиоуправляемая модель? Или водитель пригнулся? Я потянулся к микрофону.
— Добро пожаловать, какую мойку выберете? — мой голос звучал слишком громко в этой тишине.
Молчание. Грузовик просто стоял.
Прошла минута: — Алло? Могу помочь?
Ничего.
Началось тревожное ползучее ощущение. Надо было позвонить боссу. Или просто ждать. Но я привык к рутине. Моя задача — запускать машины. Вдруг монитор осветился: карта вставлена. Виртуальная. Оплата за «Делюкс-комплекс» — дорогой тариф — прошла.
Моя рука зависла над кнопкой «Активировать мойку». Всё внутри меня кричало: «НЕ НАЖИМАЙ». Но зелёный свет мигает. Оплата принята. Это моя работа.
Я нажал.
Барьер поднялся, надпись «СТОП» сменилась на зелёную «ВЪЕЗЖАЙ». Грузовик плавно въехал в туннель. Поглотился тьмой.
Я прижался к стеклу. Первая фазе — пенная обработка. Потом пошли струи высокого давления. И тогда началось.
Грязь слезала с кузова кусками. Но под ней… не металл. Что-то чёрное, пористое, похожее на окаменевшее дерево или кость. И потом — в кузове что-то зашевелилось.
Медленно выдвинулась конечность — тонкая, как рука, покрытая миллионами щетинок, как гигантская кисть. Потом появились ещё. Пять таких «щёток», похожих на щупальца.
Грузовик медленно продвигался, и щупальца начали… чистить. Аккуратно. Методично. Одно — стену туннеля, другой — пол. Третий и четвёртый — самих щёток. Пятый — сам грузовик. Не агрессия, а ритуал — чистка.
Я наблюдал, оцепенев. Это существо, скрытое под видом машины, производило генеральную уборку туннеля. До последней капли грязи всё было вычищено.
Когда последний цикл закончен и воздухосушители загудели, конечности убрались внутрь. Грузовик вышел... чистым. Матово-чёрным, как обсидиан. Без номера. Без водителя. Он тихо развернулся и исчез в ночи.
Я стоял, дрожа, всматриваясь в туннель. Хотел убедить себя, что это сон, галлюцинация. Энергетики... Усталость... Но когда я вышел наружу, я понял: воздух пах не химией. А стерильностью. Больничной. Холодно-чисто. Я заглянул в туннель — он был безупречен. До сверхъестественного чист.
Я провёл рукой по стене — гладко, как стекло. Я отшатнулся, вернулся в будку и больше не выходил. Пытался найти объяснения — напрасно. Клиентов больше не было. Мир замер.
В 7 утра пришёл босс. Я чуть не рассказал всё. Но как? «Призрачный грузовик со щетками пришёл и сделал мойку века»? Меня бы уволили с направлением к психологу.
Он вышел из машины, посмотрел на туннель и хмыкнул: — Хм. Видимо, ночная бригада пораньше пришла. — И прошёл мимо, будто ничего не случилось.
Я думал, что на этом всё. Но нет. Чувство страха осталось. И следующей ночью всё стало... странно.
Обычная клиентка — медсестра в минивэне с фото своих детей на панели. Я видел их десятки раз — яркие, цветные. А сегодня — блеклые, как выцвевшие от солнца. Она не заметила. Помахала и уехала.
Парень в «Цивике» с розовыми кубиками — они теперь выцвели, словно залежались в шкафу. Жёлтая каска рабочего — вышла из туннеля тёмно-горчичной. У девочки с наклейками на панели теперь остались только облезлые лоскуты.
Шутка старика задрала глаза в память. «Если запачкаешься — могут и руку отщеточить». Он говорил про чистку. Если на тебе есть грязь — ты объект для чистки. А если эту грязь смывают с тела?.. Сколько у тебя останется?
Позже ночью — пара в новом внедорожнике. Девушка — с кактусом в горшке на панели. Вышли... смеются. Но потом взгляд её затормозился. Из будки я увидел: растение мёртвое. Пересохшее. Жизнь стерта.
Тогда я понял: я ухожу. Больше ни дня здесь. Последний час тянулся вечно. Ни подкастов, только тишина и капли воды, похожие на шаги.
В 3:47 я его увидел.
Не фары. Тень, вышедшая из тьмы. Тот самый грузовик. Припарковался прямо напротив, у заброшенной закусочной. Без звука. Просто стоит. Не на въезде. Не за мойкой. Значит, не за мойкой он пришёл.
Тело моё сковала паника. Он не за машиной. Не за туннелем. Там — чисто. Машина — чистая. Всё — чисто.
Кроме меня.
Сейчас 4:12. Он всё ещё там. Я не спускаю с него глаз. И я знаю, чего он ждёт.
У меня на брючине — маленькое пятно. Ржаво-коричневое. Грязь из туннеля. Было крошечным. Почти невидимым. Но она есть.
Он пришёл не за туннелем.
Он пришёл за мной.
Он не остановится на брючине.
Он будет... дотошно чистить.