Я работаю на нефтяной платформе уже пару лет и могу с уверенностью сказать, что она куда опаснее любой другой. Погибших у нас больше, а текучка гораздо выше, чем в любой другой бригаде, о которой я слышал.
Когда я только приехал, думал, что это просто невезение. Теперь я знаю больше.
В молодости я и не думал, что окажусь здесь. Всегда представлял себя успешным бизнесменом или директором крупной компании. А не застрявшим посреди океана и бурящим нефть.
Забавно, как всё оборачивается. Раньше я думал, что худшее в здешней работе это риск свалиться за борт.
Я до сих пор не уволился только потому, что идти мне некуда. Честно говоря, я и устроился сюда только из-за проблем с полицией. Я чуть не убил человека. Я не хотел... То есть хотел, но не собирался. Этот человек изнасиловал мою девушку, и у меня сорвало крышу. Она от него даже забеременела. Я человек не особо эмоциональный и уж точно не буйный, но я избил его так, что он едва мог пошевелиться.
Я бы его убил. Жаль, что не убил. Этот человек до сих пор ходит по улицам только потому, что меня остановила моя девушка, Адриана. Она знала, что если я его убью, мне конец.
Когда за мной пришла полиция, я сбежал. С тех пор я на платформе. Не шикарно, но я привык. Не так уж и плохо. Познакомился с хорошими ребятами, и могу по-прежнему помогать Адриане и малышу.
К ребёнку у меня всегда были смешанные чувства. Адриана родила мальчика и назвала его Джексоном. Я знаю, что он ни в чём не виноват, но не могу отделаться от того, что на меня смотрит тот самый человек, которого я избил до полусмерти. А Адриана любит Джексона больше всего на свете. Наверное, и из плохого может выйти что-то хорошее.
Уверен, без них я бы уже сошёл с ума. Я был бы не первым, кто в отчаянии прыгнул в океан, чтобы со всем покончить.
Слишком уж много было случаев, когда люди прыгали за борт. Хорошие мужики, прыгнувшие без всякой причины и объяснения. Просто прыгали, сами. Надеюсь, смерть у них была быстрой и безболезненной.
Мне говорили, что они потеряли рассудок из-за того, что внизу. Говорили, что рано или поздно то, что там живёт, попробует добраться и до меня. Это будет как навязчивый голос, который умоляет прыгнуть. У каждого это было по-своему. Один говорил, что слышал покойную мать, другой, что слышал Бога. Мне сказали: если такое случится, надо пойти к кому-нибудь из старших в бригаде, и они помогут удержаться на плаву.
Я не поверил. Тогда это звучало глупо, казалось, просто пугают новичков.
Когда это всё-таки случилось, мне было не так страшно, как я думал. Голос был странно успокаивающим и манящим. Я даже не смогу пересказать, что он мне говорил, но ничего прекраснее мне в жизни никто не говорил.
Он сказал, что никому нельзя рассказывать об этом, о нашем маленьком секрете. И я никому не рассказал.
Он говорил со мной много дней, нашёптывал сладкие обещания о месте лучше этого, и я ему верил. Он велел мне стоять у края и просто смотреть вдаль. Клянусь, я слышал тихую музыку.
А потом, однажды ночью, он сказал, что я готов присоединиться к ним.
Помню, как посреди ночи вышел к ограждению, а голос умолял меня прыгнуть. Если я прыгну, я буду свободен. Снова увижу Адриану и малыша. По крайней мере, так я думал.
Я чуть не прыгнул.
Я забрался на ограждение. Уже собирался перемахнуть через него, когда тяжёлый, грубый голос выкрикнул моё имя. Так громко, что заложило уши. Я почувствовал себя ребёнком, которого отчитывают. Я знал, что делаю что-то плохое.
Голос в голове велел торопиться, прыгать, пока этот человек не помешал мне к ним присоединиться. К горлу подступила паника, и я подался вперёд.
Внизу чернела холодная вода. Если я прыгну, меня никто не найдёт. Эта мысль напугала меня сильнее, чем мысль о том, чтобы остаться в живых.
Я замешкался.
И тут меня обхватили толстые ручищи и швырнули на жёсткую палубу. Зубы клацнули. По лбу потекло что-то тёплое.
— Говорил же тебе, скажи нам, когда их услышишь, идиот чёртов!
Мужик был в бешенстве. В ушах звенело. Я ничего не понимал и не мог вспомнить, что я там делал.
Что было потом, я помню плохо. Будто кто-то вырезал куски из моей памяти. Мне сказали, что я то приходил в себя, то отключался и почти не двигался. Сказали, что я сильно ударился головой. Я знаю, что они врали.
Кажется, я ходил во сне. Помню, как лежу в кровати, а потом вдруг оказываюсь в коридоре. Кажется, я пытался снова выйти наружу, но всё время спотыкался о собственные ноги.
Я почти добрался до двери, когда какая-то размытая фигура, наверное, кто-то из ребят, мягко отвела меня обратно в каюту.
Потом я помню, как снова пытался выйти, а за дверью стоял тот самый мужик, что сбил меня с ограждения. Он уложил меня обратно в кровать.
Вот и всё, что я по-настоящему помню.
С тех пор я голоса не слышал. И рад этому, потому что не уверен, что мне снова так повезёт.
Одному моему приятелю не повезло.
Назову его Брайсом. Он был не новичок, и голос слышал не в первый раз. Впервые он услышал его года за четыре до того, как я попал на платформу. Тогда он рассказал кому-то из стариков, и за ним присматривали, пока всё не прошло.
Вскоре после того, как я пришёл, он пропал.
Мы думали, что голос охотится только на новичков и старикам беспокоиться не о чем. Мы ошибались. Наверное, мы считали, что тот, кто уже слышал голос, второй раз так легко не попадётся. Да и никто из них не слышал его больше одного раза.
В последние дни перед исчезновением Брайс вёл себя как обычно. Никто и подумать не мог, что он собирается прыгнуть. Иногда, правда, я замечал, как он стоит, облокотившись на ограждение. Меня это не особо тревожило, я и сам так делал.
Только однажды утром мы поняли, что его нет.
Мы обыскали все палубы сверху донизу, проверили все места, где он обычно бывал, расспросили, кто видел его последним. Никто не знал. В конце концов мы пришли к единственному выводу, какой смогли придумать: он упал за борт.
Одним из первых мест, где я искал, была его койка. На столе остались недокуренная сигарета, пиво, допитое на три четверти, и надкусанный сэндвич. Будто он просто взял и ушёл.
Оставалось только искать в океане, и кто-то из ребят включил сигнал «человек за бортом».
Сигнал был такой резкий, что я чуть не подпрыгнул. Я слышал его впервые и надеялся, что в последний раз.
Люди шарили прожекторами по воде внизу, но ничего не находили.
Прошло пять минут, и ничего. Все орали друг на друга, толкались. Трудно было соображать.
Прошло ещё пять минут. По-прежнему ничего.
А потом кто-то закричал:
— Нашёл! Нашёл его!
Мы стали проталкиваться. Я успел только мельком на него взглянуть, прежде чем меня оттеснили.
Брайс был жив.
Он вцепился в поперечную балку, как новорождённый вцепляется в мать. Волны раз за разом швыряли его о твёрдую поверхность.
Спасательная лодка не смогла бы безопасно к нему подойти. Она могла раздавить его или любого, кто оказался бы между ней и конструкцией. Поэтому пришлось спускать спасательную корзину на кране.
Один из ребят, назову его Максом, спустился за ним, но Брайс не шевелился. Максу пришлось подхватить его под мышки, только тогда тот хоть как-то отреагировал.
Когда они оба поднялись, мы были поражены до глубины души. Каким-то чудом мы нашли его живым. Его трясло, но он был жив.
Он был болезненно-бледный и насквозь мокрый. Кончики пальцев почернели, как уголь, глаза остекленели. Медики сказали, что у него тяжёлое переохлаждение.
Мы отнесли его в лазарет, и он не сказал ни слова.
Странно было то, что никаких видимых повреждений, кроме последствий холода, у него не было. Ни порезов, ни ран, никаких признаков внутреннего кровотечения. Чёрт, даже ни одного синяка.
Всё это время у него был потрясённый вид. Будто он понял, что натворил что-то плохое, и боялся, что кто-нибудь узнает. Или будто понял, что упустил что-то важное.
Какое-то время он провёл дома. Наверняка его положили в больницу, но нам толком ничего не рассказывали. Честно говоря, мы удивились, что он вообще вернулся.
Вернувшись, он снова начал говорить. Сказал, что понятия не имеет, что он там делал. Помнил только, как плыл в океане и пытался до чего-то дотянуться.
Мы решили, что до одной из опор, но он божился, что нет.
Это было два года назад. Недавно я спросил его про тот случай, а он сказал, что не понимает, о чём я.
Не знаю, как можно забыть такое. Для всех нас это было тяжёлое потрясение.
Больше я об этом не заговаривал.
Пока это всё, что я собираюсь написать. У меня есть ещё истории, и наверняка я смогу уговорить и других ребят рассказать свои. Может, начну со старших в бригаде. Они здесь дольше всех.
И достаточно долго, чтобы знать, что бывает с теми, кто не слушается.
До связи.
Автор: The_BloodyMarry
Источник: The Voices beneath our Rig (Part 1)