Это случилось, когда мне было семь лет, на Пасху.
Как и каждый год, я искал яйца, которые Пасхальный кролик якобы спрятал по всему нашему саду. Родители сидели на скамейке во дворе, пили кофе и смеялись. Мой старший брат Чейз делал вид, что ему тоже интересно искать, но ему было уже семнадцать, и было ясно, что он притворяется. Я продолжал искать яйца.
В конце концов я добрался до густого куста в углу сада. Там ничего не было, и я уже собирался развернуться и уйти, когда услышал тоненький, ужасно милый голосок.
— Хит, у меня для тебя тоже есть яичко.
Я подошёл к кусту ближе и заметил нору, почти скрытую ветками.
— Ты кто? — с подозрением спросил я.
— Меня зовут Дружок. Я волшебный кролик и живу здесь. Но если обо мне узнают взрослые, они сделают мне больно.
— Почему они сделают тебе больно?
Голосок Дружка стал грустным.
— Потому что захотят меня поймать, посадить в клетку и ставить на мне опыты. Я их боюсь.
Я пообещал, что никому о нём не расскажу. Он захихикал, звонко и весело, и сказал спасибо.
— Вот, возьми яичко в благодарность.
Из норы высунулась крошечная розовая лапка и подтолкнула ко мне яйцо.
— Спасибо, — сказал я. — А завтра ты тоже тут будешь?
С минуту было тихо. Потом Дружок заговорил.
— Если хочешь, буду и завтра. Только я ужасно голодный.
Я пообещал принести ему на следующий день чего-нибудь поесть.
С тех пор я навещал Дружка каждый день. Носил ему еду и разговаривал с ним, когда точно знал, что родители не смотрят.
Однажды пропал наш пёс Бен. Мы нигде не могли его найти. Я проплакал весь день. Родители пытались меня утешить, но ничего не помогало.
Я пошёл к Дружку. Только он и мог понять, каково мне.
— Бен пропал, — сказал я ему сквозь слёзы.
Дружок протянул ко мне лапку. Я заметил, что она стала больше, чем раньше, и коготки на ней тоже подросли, но это было неважно. Я взял его за лапку и дал себя утешить.
— Знаешь, может, мне и не стоит тебе этого говорить, но я знаю, что случилось с Беном. Твой брат утащил его и сделал ему больно. Я прорыл под землёй ходы и шёл за твоим братом, когда он уводил Бена. Он убил его у пруда. Распорол ему живот, — грустно сказал Дружок. — Вроде бы за то, что Бен всё время лаял.
— Ты врёшь! — закричал я. — Чейз бы так никогда не сделал!
Я взял себя в руки и пошёл домой. Видеть Дружка я больше не хотел.
Но на следующий день по дороге из школы я завернул к пруду.
И Бен был там.
В точности такой, как описал Дружок.
Я вспомнил, как часто Чейз орал на Бена, чтобы тот перестал лаять. Я не знал, что делать.
По дороге домой я сразу пошёл к Дружку и попросил прощения.
Он сказал, что всё хорошо, потому что мы друзья, а друзья друг друга прощают. Но потом велел быть осторожнее с Чейзом, потому что тот может сделать больно и мне, и маме.
— Но Чейз же мой брат.
— Я знаю, — тихо ответил Дружок. — Потому я и не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Но если ты когда-нибудь приведёшь его к кусту, я сделаю так, что он больше никого не обидит.
Я сказал, что запомню.
В тот вечер, когда я снова плакал из-за Бена, Чейз засмеялся и сказал, что хватит уже. Что от этой собаки всё равно были одни проблемы и она вечно лаяла.
На следующий день Чейз должен был за мной присматривать. Я слышал, как он ругается из-за этого с родителями, и разговаривал он с ними очень гадко.
Когда родители ушли, я услышал, как он идёт к себе в комнату и зло бормочет: «Убил бы их с удовольствием».
Я понял, что должен что-то сделать.
Немного погодя я зашёл к нему и спросил, не поможет ли он мне кое с чем. Сказал, что мой мяч застрял за кустом и мне его самому не достать.
Чейз встал и пошёл за мной во двор.
Больше я его никогда не видел.
Когда родители вернулись, они нигде не могли найти Чейза. Стали искать по округе и в конце концов вызвали полицию. Полицейские обыскали наш сад и всё вокруг, но не нашли ни единой зацепки, которая объясняла бы, куда делся Чейз.
Я спросил Дружка, что он с ним сделал. Он сказал, что отвёл Чейза жить к другим волшебным зверям, которые научат его быть хорошим, а потом отправят домой.
Меня это успокоило.
Прошло несколько недель, а Чейз всё не возвращался. Родители горевали, хотя и старались этого не показывать. Новостей у полиции по-прежнему не было, а я понятия не имел, что обо всём этом думать.
Потом наступил мой день рождения, и родители устроили мне большой праздник.
Когда праздник уже подходил к концу, Эмбер, мама моего лучшего друга Стефана, подняла крик и стала искать его по всему саду.
— Ты его не видел? — спросила она меня.
— Видел, мы играли в прятки, и теперь моя очередь его искать, — сказал я.
Стефана бросились искать все. Чуть погодя приехала и полиция, но Стефана нигде не было.
Вечером, когда все разошлись, я пошёл к Дружку и рассказал, что случилось. Спросил, не знает ли он, где Стефан.
Он ответил, что Стефан приходил к нему, и Дружок понял, что Стефан плохой, поэтому отвёл его к Чейзу и другим зверям.
— Но я не хочу, чтобы Стефана не было, — сказал я.
— Не волнуйся, — успокоил меня Дружок. — Обещаю, он скоро вернётся, вместе с Чейзом.
Я сказал спасибо, и он протянул ко мне лапу. Она была уже почти с саму нору, а коготки перестали быть коготками. Они превратились в когтищи.
— Дружок, у тебя лапа… огромная, — со страхом сказал я.
Дружок засмеялся.
— Это потому, что волшебные кролики растут быстрее обычных, особенно когда у них есть друг, который им верит и хранит их секреты.
Тут я заметил на его лапе что-то похожее на кровь.
— Дружок, это кровь?
Он тут же отдёрнул лапу и грустным, плачущим голосом сказал, что да. Он, мол, вышел погулять, но его увидели какие-то люди и попытались поймать. Они его поранили, но, к счастью, он сумел уйти через один из своих ходов.
— Люди ужасно жестокие, Хит.
— Я рад, что ты от них убежал, Дружок. Тебе надо быть осторожнее.
Я пошёл домой и спросил маму, правильно ли превращать плохих детей в хороших.
Она не поняла, о чём я.
— Ну, я просто подумал, что все были бы счастливее, если бы Чейз и Стефан вернулись домой хорошими мальчиками, правда?
— Что ты имеешь в виду? — спросила она.
— Не могу сказать. Это секрет.
Я ушёл к себе.
Немного погодя мама вошла вместе с папой. Они сказали, что, если я что-нибудь знаю о Чейзе и Стефане, я должен им рассказать.
Я не хотел, но мама всегда умела меня разговорить.
Я рассказал им всё: про Дружка, про то, как Чейз убил нашу собаку, и про то, как Дружок забрал Чейза и Стефана.
Мама побелела как мел, а на папином лице я впервые в жизни увидел страх.
— Где именно этот Дружок? — спросил папа.
— Не могу сказать.
Папа повысил голос.
— Хит! Это не шутки. Где именно он сидит?
— В саду, у куста.
Мама схватила телефон и сказала, что звонит в полицию, а папа пошёл в спальню за пистолетом. Потом он направился во двор.
Я смотрел на него из окна своей комнаты и кричал, чтобы он не трогал Дружка.
Вдруг в коридоре закричала мама. Я сразу выбежал посмотреть, что происходит, и увидел, что на ней лежит что-то огромное и мохнатое. Его когти были глубоко у неё в горле.
Потом оно заговорило.
— Хит, ты же обещал, что никому не расскажешь наш секрет! Теперь ты за это заплатишь.
Оно посмотрело на меня. Я увидел красные глаза и чудовищно изуродованную звериную морду. А потом оно бросилось прямо на меня.
Я почувствовал тупую боль в животе, когда оно вонзило в меня зубы. Потом его когти впились мне в руку.
Потом я услышал выстрел.
Папа. Он увидел, что происходит, и всаживал в Дружка пулю за пулей. Дружок оторвался от меня, кинулся на папу и сбил его с ног.
— Беги! — крикнул мне папа. — Сейчас же!
Я послушался и побежал к соседям. Позвонил в дверь, и когда сосед открыл, в глазах у меня потемнело, и я потерял сознание.
В больнице мне сказали, что родители погибли.
Когда я спросил, был ли там и Дружок, они не поняли, о ком я. Дело в конце концов закрыли, заключив, что убийца скрылся и найден не был.
Теперь, когда я взрослый, мне очень хотелось бы сказать, что всё это было плодом моего воображения, но я знаю, что это не так.
Каждый день я виню себя в том, что потерял семью.
А теперь у меня у самого есть сын.
Несколько дней назад была Пасха, и с тех пор он стал проводить в саду больше времени. Когда я спрашиваю, что он там делает, он только улыбается и говорит, что играет. Несколько раз я заставал его у густого куста в углу сада, он сидел и шептал что-то себе под нос.
Кажется, я знаю, с кем он разговаривает.
И на этот раз я положу этому конец, пока не пострадал кто-нибудь ещё.