Я приехал днем, когда моего дядю опустили в землю. Дом пропах сырой землёй и мокрым деревом . Я намеревался только расчистить его и уехать.
На столе лежало незаконченноее письмо, датированное днем ранее:
Не приезжай, если можешь избежать этого. Если всё же приедешь, держи голубой камень при себе. Он все еще откликается на кровь.
Я почти ушел. Уговаривал себя переждать одну ночь. Упаковать бумаги, запереть, утром исчезнуть.
Проверил замки дважды. Отражение обычное. Тень чистая.
Проснулся после двух ночи от звука капающей воды в недрах дома. Следы уже были внутри. Один след тянулся наверх, останавливался на полпути, разворачивался и спускался обратно. Другой след, будто кто-то ждал на лестничной клетке. Те же ботинки. Один и тот же шаг. Ни капли грязи на перилах.
Пахло, как мокрое дерево после дождя, только холоднее, как будто с примесью запаха земли. Я стоял на нижней ступени с фонариком, пока рука не задрожала. Сидел там до первого света, следил за пустой лестницей.
Утром на столе лежала открытая тетрадь. Моё имя наверху. Почерк настолько схож, что пришлось взглянуть дважды.
Ты кровь. Ты не покинешь эту долину.
Я собрал вещи и сел в машину. Едва колёса пересекли границу, что-то тяжёлое накрыло грудь, как мокрая земля. Двигатель заглох. Телефон отключился.
Я попробовал дозвониться до сестры. Один гудок, затем мокрый треск и я услышал медленное дыхание рядом. Я шел двадцать минут по этой густой тишине, пока ноги не сдались. Я вернулся в дом.
Свежие следы уже поднимались по лестнице, еще темные от влаги.
Нашел голубой камень в ящике рядом с табакеркой дяди. Когда коснулся его, что-то маленькое и холодное щёлкнуло за ребрами. Ощущение тяжести немного ослабло. После этого я всегда держал камень в кармане.
В тот вечер постучал мужчина. Тот же диск на шее, вырезанное древо жизни. Он не зашел внутрь. Посмотрел мимо меня на лестницу, словно уже знал.
Ворота открылись шире, когда дядя умер. Что-то произошло. Троих потеряли в этом году. Одного нашли две ночи назад. Всё ещё откликался на своё имя. Тень не совпадала. Губы уже неправильные — слишком широкие, зубы слишком ровные. Словно оно училось на людях. Мы сожгли, что осталось.
Мужчина коснулся камня на своей шее.
Беги на гору завтра ночью. Или оставайся. Камень работает, если уже принадлежишь ему. Похоже, ты принадлежишь.
Он исчез, прежде чем я успел ответить. Осталась только тёмная дорога и запах мокрого дрога вновь.
Из окна на лестничной клетке я смотрел, как фигура мужчины пересекала улицу. Обычный плащ. Тень вытягивалась вдвое длиннее и тянулась на полсекунды позади ботинок. Под уличным светом голова повернулась дальше, чем следовало.
Позже в ванной я заметил, что глаза в моем отражении двигались уже после того, как мои остановились. Чуть-чуть. Достаточно чтобы я испугался.
Новые строки появлялись в тетради, когда я не смотрел.
Все еще считаю.
Следы подбирались ближе каждую ночь. Верх лестницы. За дверью спальни. Мягкий звук шагов, затем тишина.
Я положил камень на пол у порога. Повесил древо жизни на шею. Следы останавливались метре от меня каждый раз. Оставались до утра. Затем исчезали.
Я снова попробовал бежать. Другой путь через лес на горе на следующий день. То же давление, тем тяжелее, чем выше я поднимался. На половине склона ноги опять сложились. Я полз обратно на руках.
Когда я вошел в дом, следы уже были на кухне, они вели прямо к столу. Последняя страница была вырвана и оставлена открытой:
три
Следы вернулись этой ночью. Что-то стояло за дверью спальни. Дыхание медленное и рваное, как будто оно пытается вспомнить, как дышать.
Древо жизни жгло кожу. Камень на полу темнел по краям, он стал липким, словно покрытый испариной.
Оно заговорило. Голос у него был как у дяди, гласные были неприятно искажены.
…два.
Я не могу сдвинуться с кровати. Тетрадь открыта на коленях. Это больше не мой почерк.
один
Дверная ручка повернулась. Полностью. Замок щелкнул.
Не знаю, сколько просидел там с камнем в одной руке и тетрадью в другой. Достаточно долго, чтобы дыхание за дверью замедлилось, затем остановилось. Достаточно долго, чтобы мокрые следы под дверью исчезли, обратившись в ничто.
Когда я наконец встал, лестничная клетка была пуста. Дом опять пах холодной землёй и мокрым деревом. Тяжесть в груди всё еще есть, но меньше
Пишу это за кухонным столом. Камень в кармане. Древо жизни все еще теплое. Тетрадь закрыта и прижата тарелкой, чтобы не видеть последней строки.
Не знаю, есть ли ещё возможность попасть на гору. Не знаю, вернётся ли мужчина с диском. Знаю только, что границу я не пересеку, и что-то в этом доме всё ещё откликается на кровь.
Если ты читаешь это и тебе когда-нибудь достанется дом с запахом мокрого дерева и холодной земли, не приезжай, если можешь избежать этого. Если всё же приедешь, держи камень, оставленный тебе, близко. И не открывай тетрадь.