Я лучший коллектор ада

Работа у меня интересная.

Если написать в резюме «коллектор», успеха это вряд ли принесёт. А если добавить «лучший в аду», то, скорее всего, заработаешь билет в один конец до ближайшей психушки. Так что да, работа странная. График, конечно, кошмарный, зато соцпакет что надо.

Пишу и понимаю, что описать мою работу простыми словами довольно трудно. Почти всё, что приходит в голову, начинается со слов «смотря когда». Вот «коллектор» наводит на мысль, что я взыскиваю плату. Но какую?

Ну, смотря когда. Иногда это волосы того, кого ты любишь, иногда полтора литра крови девственницы (кровь девственниц идёт чаще всего).

Ладно, с платой сложно. А как выдаются сами займы?

Ну, смотря когда. Чаще всего это детишки, которые балуются ритуалами из интернета и обходятся тем, что есть под рукой, вместо того, что положено по ритуалу. А бывает, какой-нибудь бедолага находит в пыльной книжной лавке том в кожаном переплёте и читает оттуда вслух, не внеся нормальной платы кровью.

Тоже не годится. А как работаю я? Хожу и ломаю ноги?

Нет. Взыскать такой долг — это вам не чек обналичить. В начале любого взыскания тебя ждёт минимум десять кругов беготни, а со сломанной ногой бегать куда труднее. Попробуйте-ка пособирать полынь, когда ступня смотрит назад. Так что, в отличие от большинства коллекторов, я не столько бью, сколько помогаю людям выполнять поручения. Хотя, как и многое другое, смотря когда.

Наверное, лучше просто рассказать, как прошёл сегодняшний день. Какая-то картинка сложится.

Я был в Нью-Мексико. Отвратительное место, кстати. Не успел Шляпа меня высадить, как я уже давился сухим воздухом, а солнце пустыни навалилось на шею мёртвым грузом. Жару усугубляло то, насколько тут всё застроено. Должники очень редко попадаются за пределами больших городов, так что почти вся моя жизнь проходит под рёв машин и гудение фонарей. Всегда это ненавидел. От вони гудрона было трудно дышать, а и без того палящее солнце поджаривало меня на чёрном асфальте.

Мимо проехало несколько машин, каждая посигналила. Я виновато кивнул оживлённой дороге, отошёл на тротуар и открыл Чёрную книгу. Ещё пара гудков и вопли злых водителей: «Свали с дороги, пацан, чёрт тебя дери!»

Я изучал страницу, стараясь запомнить то немногое, что было в моём распоряжении. Три должницы, всем от восемнадцати до двадцати пяти. Фотографии у меня были, адреса не было. Клиент сказал, что ритуал провели на какой-то вечеринке у костра, так что это мне ничего не давало.

Пока я шёл по обочине, мимо пронёсся ещё один пикап. Наклейку на его бампере я по дороге сюда видел уже несколько раз: эмблема колледжа. Если угадывать, городок, скорее всего, студенческий. С возрастом должниц это сходилось. Если их и искать, то начать с женских студенческих обществ было бы неплохо.

Дальше пошло то, из чего обычно состоит процентов девяносто моей работы. Дойти до ближайшей публичной библиотеки ради бесплатного поиска в Google, поспрашивать местных, а когда надо, разыграть номер с потерявшимся младшим братиком. Гламура никакого, но в какой работе он есть? В этот раз хотя бы много времени не ушло. Я поискал местные сестринства, нашёл привязанные аккаунты в Instagram, и они вывели меня прямо на должниц. Довольно лёгкая находка. А вот двадцать пять километров пешком под солнцем Нью-Мексико лёгкими быть не обещали.

Сесть на автобус я решил довольно быстро, если точнее, через три шага от двери. Я никогда не был создан для такой погоды, тем более в длинной выцветшей зелёной джинсовой куртке, которую отказываюсь снимать. Водитель побухтел, что я не похож на студента, но пара долларов его заткнула. Я сел сзади и прижался лбом к стеклу, пока мимо проплывал этот островок жизни посреди пустыни. Вскоре солнце село, и палящий глаз в небе сменился жёлтыми проколами в чёрной бумаге. Двери автобуса открылись, как открывались уже много раз, но теперь я встал и вышел.

Здание было большое. Три этажа, много комнат. Не поберегусь, и случайных жертв не оберёшься. Я нащупал занозистое дерево шкафа на задворках сознания и приоткрыл дверцу на волосок. Гнилая древесина царапнула по мозгу, шею сзади обдало дыханием.

— Сколько их внутри, Ури?

Ответа не последовало, но в голове промелькнула картинка. «Битлз», переходящие дорогу. Я закрыл шкаф.

Ночь к этому времени расцвела серебряным сиянием во всю силу, так что стук в дверь, скорее всего, вызовет вопросы. Я надавил большими пальцами на глаза в надежде раздражить их до красноты, а то и до слёз. Я всё ещё был достаточно мал, чтобы меня впускали из одной вежливости. Правда, в тринадцать я стал замечать больше колебаний, а к шестнадцати, уверен, придётся гораздо чаще вламываться. Четырнадцать, видимо, закат моего номера с потерявшимся братиком.

Я постучал и прислушался. Секунду было тихо, и это было подозрительно, потому что до стука я совершенно точно слышал телевизор. Если они пытались изобразить, что никого нет дома, получалось из рук вон плохо. Жалюзи в окне справа от меня шевельнулись. Смотреть туда я не стал. Я давно усвоил, что лучше дать им немного к тебе присмотреться, пока ты стоишь столбом и ковыряешь в носу. Люди становятся гораздо увереннее и разговорчивее, когда им кажется, что они на шаг впереди. Похоже, и тут вышло так же: дверь открылась, и за ней стояла Райли Хьюз, одна из трёх моих должниц. Она была в пижаме и оглядывала меня с головы до ног. Даже цепочку не накинула. Пришлось подавить инстинкт и не ударить сразу: чтобы взыскать плату, мне нужны были все три, а сбросить маску сейчас значило нажить проблем. Она заговорила со мной так, будто я не акула, которая к ней примеривается:

— Тебе помочь?

— Я… я… — Я шмыгнул и вытер нос, глядя в землю, чтобы скрыть пустые слёзы. — Я ехал с мамой на автобусе и подумал, что это наша остановка… Я в-вышел без неё и не знаю, где я… Вы можете мне помочь?

Судя по лицу, в мою историю она вроде поверила, но всё равно загораживала собой проём. Райли обшарила взглядом улицу у меня за спиной. Я приоткрыл шкаф на задворках сознания на случай, если она попробует захлопнуть дверь. Наконец её глаза вернулись ко мне, и она кивнула:

— Можешь позвонить с моего телефона. Заходи.

Она отошла от двери, и я проскользнул внутрь, пожалуй, с несколько большим воодушевлением, чем полагалось. Если она и заметила, то ничего не сказала. Просто пошла через комнату за телефоном, лежавшим на подлокотнике большого дивана. Шкаф был ещё открыт. Я подумал в сторону телефона и ощутил, как его механические потроха проскребли по моим ногтям, остро и кисло. Я давил на них, пока не почувствовал щелчок.

— Вот телефон, — сказала Райли, поворачиваясь ко мне. — Можешь закрыть…

Она осеклась и на миг застыла, заметив, что я уже закрыл и запер за собой дверь. Вот теперь я уловил в ней настороженность. Всё шло слишком быстро, надо было притормозить.

— Это ваш телефон? — спросил я. — Можно я позвоню?

Это, похоже, выбило её из задумчивости. Она снова посмотрела на телефон и раз за разом попыталась его включить.

— Чёрт. — Она тут же извинилась, что ругнулась при мне, и покачала головой. — Наверное, сел. Клянусь, я его только что заряжала.

— А тут есть ещё кто-нибудь с телефоном? — спросил я в надежде, что сейчас начнётся та часть, где две другие мои должницы спускаются по лестнице, готовые расплатиться до крайнего срока. Я глянул на часы. Становилось поздно. Если одной из девушек здесь нет, найти её за оставшиеся три часа будет адски трудно. А с лишними людьми в доме ещё хуже.

Райли кивнула и высунулась к подножию лестницы.

— Мишель!

Бинго. Должница номер два.

Раздражённый голос откликнулся:

— Чего тебе?

— У тебя телефон заряжен?

Я шагнул вперёд. Райли тут же подняла руку:

— Стой там, она сама принесёт.

Я убрал ногу и коротко кивнул. Мне здесь по-прежнему были не рады, а про третью должницу я всё ещё ничего не знал. Если так пойдёт и дальше, мне дадут телефон и я буду звонить несуществующей матери, чтобы она забрала меня с тротуара. Ни единой возможности проверить двух других жильцов. Может, удастся втиснуть ещё одну ложь.

— Да, — крикнула Мишель. — Опять зарядку потеряла?

— Нет… Ну, да, но дело не в этом. Тут мальчик потерялся, ему надо маме позвонить.

В ответ по ступенькам простучали торопливые шаги, и к Райли у подножия лестницы спустилась девушка, одетая совсем иначе. Красное платье, не особо скрывавшее фигуру, и недоделанный макияж говорили, что Мишель скоро на свидание или на вечеринку. Хорошо, что я успел вовремя, иначе пришлось бы вламываться к каким-нибудь студентам при куче свидетелей. Мишель фыркнула:

— Ты сказала «мальчик», я думала, там малыш какой-нибудь. Тебе сколько лет?

— Десять.

С натяжкой, учитывая мой настоящий возраст и то, как я держусь. Но у них не было причин подозревать во мне опасность, а возраст мог прибавить сочувствия, которое дало бы мне больше свободы действий.

Мишель кивнула, смерила меня взглядом и достала телефон:

— Ладно, какой у мамы номер?

Твою мать.

— Ой, эм, я сам могу набрать, — сказал я, протягивая руку.

Мишель вскинула глаза от телефона:

— Номер мамы.

— Слушайте, — сказал я со смешком, — я, кажется, раньше соврал. Я узнаю это место! Моя сестра в этом сестринстве. Сандра. Она здесь? Она бы, наверное, мне помогла.

Райли подняла бровь:

— Сандра? Сандра О’Брайан твоя сестра?

Сандра была единственной, чьей фотографии клиент не дал, ведь она всего лишь свидетельница ритуала. Судя по фамилии, для моей латиноамериканской наружности она была чересчур ирландкой. Я пожал плечами:

— Я, э-э… приёмный?

В замке повернулся ключ, и вошла девушка с гривой рыжих кудрей. Её глаза тут же впились в меня, а мои в её бейджик. Похоже, Сандра только что со смены.

— Ну всё, хватит. — Я раздвинул щель в шкафу, и входная дверь сама захлопнулась у меня за спиной, оба засова разом провернулись. Я вздохнул. — Давайте к делу.

Все подпрыгнули от грохота двери, Райли даже завизжала. Напряжение, копившееся всё это время, наконец её прорвало. Мишель решила рвануть обратно наверх. Я чуть прикрыл дверцу шкафа, ощутил её тонкую шею между своими рёбрами и сбросил её с лестницы обратно. Выглядело жёстко, но приземлилась она на диван довольно мягко. Райли к этому моменту оцепенела от страха, а вот Сандра действовала: она уже замахивалась кулаком, из которого зубьями торчала связка ключей. Ударила она изо всех сил и в итоге оказалась на диване рядом с Мишель.

— Серьёзно? На родного брата руку подняла?

Дышала она часто и испуганно, но от этих слов всё равно нахмурилась. Похоже, шутка до неё не дошла.

— Тут до тебя целая история была. Ты всё пропустила.

Наконец сорвалась с места и Райли. Целилась она мимо лестницы, к кухонному окну. Я защемил её бёдра между пальцами и швырнул поверх сестёр. Те визжали, извивались и пытались удрать всей кучей.

— Да дайте вы мне, блин…

Я ощутил три локтя у них на груди, накрепко припечатал их к дивану и обездвижил. Заодно прекратился и визг, наконец-то. Я кивнул:

— Всё? Да? Хорошо. Я пришёл не затем, чтобы вам навредить. Я просто пытаюсь взыскать неоплаченный долг.

Ни одна из девушек не заговорила. Они только часто, панически дышали и смотрели на меня круглыми глазами. Я принял это за согласие и продолжил, раскрыв Чёрную книгу и пролистав к началу:

— Посмотрим… хм… а, вот. Три недели назад некая Райли Хьюз, некая Мишель Гриффон и некая Сандра О’Брайан спустя рукава провели ритуал на удачу, сожгли в костре три дорогие им вещи ради везения на промежуточных экзаменах. Ну и как у вас вышло?

Снова паническое дыхание. Я вздохнул:

— Э-э, алло, народ, экзамены. Как сдали?

Сначала опять только дыхание, но в конце концов заговорила Сандра:

— У меня пятёрка… твёрдая пятёрка.

Райли кивнула, к ней тоже наконец вернулся дар речи:

— И у меня. Я даже толком не готовилась.

Мишель всё молчала.

Я щёлкнул пальцами:

— Мишель. Как сдала?

Она прочистила горло:

— На пять.

— Именно, — сказал я. — Вы все получили своё по этому ритуалу, однако одна из вас не выполнила свою часть. Некая Мишель Гриффон решила пожертвовать худи своего тогдашнего парня. Но ещё за два дня до того она решила, что порвёт с ним, и потому жертва недействительна. Я здесь, чтобы помочь вам это уладить.

Райли замотала головой:

— Откуда… Откуда ты это знаешь? Мы же ушли с той вечеринки последними?

Я хмыкнул:

— Серьёзно? Вот что тебе кажется странноватым? Я только что силой мысли швырнул тебя через комнату, дамочка. Моя книга, вот, — я бросил её на стол, чтобы им было хорошо видно, как жёлтые страницы сами заполняются чёрными буквами, — записывает ровно эту сцену прямо сейчас. Эту проверку ты прошла с блеском, а ведь тут это, пожалуй, самое безумное. И всё-таки внимание твоё зацепило то, что я знаю про костёр.

Они вернулись к паническому дыханию. Я закатил глаза:

— Слушайте, народ, я понимаю. Я на вас налетел. Правда в том, что каждый раз, когда ребятишки вроде вас хихикают над страшилками под луной и пытаются подыграть первой попавшейся жуткой игре, есть риск. Риск, что нечто услышит ваши условия и предъявит контракт к оплате. А когда такое случается, есть шанс, что чек не пройдёт. Вот поэтому дело отдают на сторону, мне.

Мишель кивнула:

— Ладно… ладно… просто возьми что хочешь. Укради из моей комнаты что-нибудь для меня важное. Бери что угодно.

— Боюсь, так это не работает. — Я пожал плечами. — По долгу набежали изрядные проценты. Вообще-то мой клиент хотел жизни всех, кто знал твоё имя, но я его уломал на кое-что более посильное.

Я показал три пальца.

— По три капли крови девственницы с каждой, и он готов списать все долги.

Троица переглянулась и снова повернулась ко мне. Первой заговорила Сандра:

— Дело в том, что… мы не то чтобы…

— Мы не девственницы, — закончила за неё Мишель.

— Ну, есть хорошая новость, — сказал я, достал из куртки несколько предметов и бросил на журнальный столик. — Она не обязана быть вашей.

Их глаза соскользнули с моего лица на три стеклянных пузырька на столе. Возле каждого поблёскивал серебряный нож.

⁂

Джасмин заворочалась во сне, когда на край её кровати что-то надавило. Остальные уже начали её бесить своими воплями внизу, наверное, опять смотрели какой-нибудь ужастик. А теперь решили завалиться к ней в комнату, и зачем? Наверное, за зарядкой. Она почувствовала, как чьи-то губы коснулись её уха:

— Эй, Джаз, ты не спишь?

Она поворчала и повернулась:

— …Сплю.

Райли нервно хихикнула:

— Ага, супер… Слушай, помнишь, пару недель назад у меня был, типа, полный срыв, и ты сказала, что мы теперь сёстры и я всегда могу прийти к тебе с чем угодно?

— Уйди из моей ко-о-о-омнаты, — заныла Джасмин.

— Ну, понимаешь, я бы с радостью, но дело в том, что я сейчас попрошу тебя об огромной-преогромной услуге.

Джасмин вдруг почувствовала, как несколько рук обхватили её руки и ноги.

— Держите её, — сказал я и провёл серебряным лезвием по подушечке её большого пальца. Визг начался сразу, паника чуть позже. Джасмин металась из стороны в сторону и орала, пытаясь понять, что происходит.

— Какого хрена! — вопила она высоко и быстро. — Какого хрена, какого хрена?!

Сандра крепко держала её руку и умоляла успокоиться:

— Джаз, пожалуйста, это всего на секундочку.

— Не давайте ей дёргаться! — заорал я. — Ещё раз дёрнется, и я ей, чего доброго, весь палец на хрен отхвачу!

Я рассчитывал, что это пробудит в Джасмин хоть какой-то инстинкт самосохранения, но она почему-то только сильнее забилась. Она так металась и вопила, что в конце концов раздражение взяло во мне верх над логикой.

— Мишель, — приказал я, — возьми нож.

Она потрясённо вскинула глаза, но не замешкалась и не возразила. Отпустила ноги Джасмин и взяла инструмент из моей руки. Я встал, отступил на шаг и хрустнул шеей, а шкаф на задворках сознания со скрежетом открылся, царапая серое вещество. Я распахнул его широко, шире, чем следовало, но мне нужно было, чтобы она лежала как можно неподвижнее.

— Так, народ, на счёт три отпускаете.

— Что?! — взвизгнула Райли. — Она же с катушек слетит, если мы…

— Раз, — сказал я, пресекая все споры. — Два. — Я мягко провёл тысячей кончиков пальцев по стройному телу Джасмин. — Три!

Я надавил в тот самый миг, когда они отпустили. Кровать застонала под невидимым весом, и Джасмин начала утопать в матрасе. Дыхание застряло у неё на губах, стало медленным и натужным. Как будто пытаешься вдохнуть под тяжестью океана. Она совершенно не могла шевельнуться, а мои глаза горели изумрудным огнём.

— Режь, сейчас.

Джасмин попыталась что-то сказать. Думаю, это было бы слово «нет», если бы оно не умерло, не успев выбраться из-за зубов. Мишель вдавливала кончик лезвия в плоть сестры, пока из раны не потекла кровь. Я кивнул:

— Хорошо… Теперь все берём по пузырьку и набираем минимум три капли. Можно больше, но, бога ради, не меньше.

Мишель медленно взяла пузырёк и поднесла его к красной струйке, от которой на краю постели уже расплывалось пятнышко. Должно быть, Мишель порезала слишком глубоко. Я бы посмотрел, чем можно её подлатать, но…

Меньше чем за секунду Мишель оказалась на ногах. Я едва успел осознать движение, а её тело уже разворачивалось, и вместе с ним летел окровавленный кончик ножа. Мой взгляд метнулся к лезвию, которое приближалось к моему глазу. Инстинкт сработал раньше меня. Все те пальцы поднялись с тела Джасмин, накопили кинетическую энергию под невидимыми большими пальцами и нацелили её всю в грудь Мишель. И ровно в тот миг, когда энергия высвободилась, я понял, как широко распахнута дверца шкафа.

Мишель отлетела назад. Вообще-то я, кажется, этого не видел. Я просто вдруг понял, что в стене позади места, где секунду назад стояла Мишель, зияет огромная дыра. По краю было красно, а из тёмной глубины торчала вывернутая нога.

— Блин, — пробормотал я, тупо уставившись перед собой, как и все остальные в комнате. Точнее, все, кроме Джасмин, которая воспользовалась случаем и рванула к двери. Мой взгляд метнулся к ней и снова вспыхнул зелёным пламенем, но когда все эти пальцы сомкнулись щепотью, Джасмин уже исчезла в дверном проёме, и нерастраченная энергия смяла рамки с картинками, развешанные по стенам. На этот раз я не бормотал:

— БЛИН!

Мозг включился мгновенно. Я ткнул пальцем в Сандру:

— Вытащи её из стены и проверь, дышит ли! Райли, попробуй набрать три капли из того, что осталось на полу! Я за Джасмин.

Они что-то говорили, но я не стал слушать, вышел из комнаты и затопал вниз по лестнице. Чуть не попался. Охренеть как чуть не попался. Будь Мишель с этим ножом хоть немного быстрее… Я тряхнул головой и постарался ещё немного прикрыть шкаф, чтобы не разорвать Джасмин пополам.

Я добрался до подножия лестницы, повернул направо и увидел Джасмин уже на середине улицы. Входная дверь за ней осталась открытой. Она, наверное, занималась лёгкой атлетикой, потому что неслась быстро. Ещё несколько секунд, и она свернула бы за угол, и поминай как звали. Может, у неё бы даже получилось, не поленись она закрыть за собой дверь.

Мои зубы впились в мякоть её икры, оборвав бег на полном ходу, и она впечаталась лицом в асфальт. Я услышал хруст в конце улицы, а потом ничего. Да, плач начался только после того, как я поднял её за ногу и поплыл с ней по воздуху обратно к дому. Всю дорогу она кричала:

— Помогите… помогите! Кто-нибудь, пожалуйста!

К тому времени, как она оказалась в доме, мне надоело это слушать. Я взял её рукой за голову и притянул лицом к себе. Похоже, падение даром не прошло. Губы у неё были разбиты и хлестали кровью, как пара располосованных змей, а за кровавой завесой я видел, что немало зубов она оставила на мостовой.

— Я не собирался тебе вредить, — выплюнул я. — Зачем тебе понадобилось…

Она меня перебила. Я орал, ей было безумно страшно, и всё, на что её хватило, это тихий перепуганный всхлип, который остановил меня на полуслове:

— …дьявол…

От этого слова у меня внутри всё сгнило. Я чуть отступил. Не хочу говорить, что у меня расширились глаза, но знаю, что мой свирепый взгляд в ту минуту сломался. Зубы на её ноге разжались, и она шлёпнулась на деревянный пол, как шар, набитый кровавым мясом.

— Господи, — раздалось у меня за спиной. Я обернулся и увидел Райли и Сандру, между которыми висела Мишель. — Полегче с ней!

— Я… — В животе опять перевернулось, её слова отдавались болью. — Я… положите её на диван. Я посмотрю Мишель. Она дышит?

Мишель поднялась с их плеч в воздух, проплыла через комнату и легла на обеденный стол. Сандра ответила, пока я начинал осмотр:

— Дышит, но не реагирует.

Я кивнул и приоткрыл дверцу шкафа на волосок.

— Что там, Ури?

В голове промелькнули две картинки. Моё собеседование с Нимом за ужином из рёбрышек со спаржей. Я живо вспомнил, как хрустели кости, когда Ним дошёл до того, что высасывал из них мозг. А потом я вздрогнул, вспомнив, как мать опускает розгу на бедро моей сестры. После хлёсткого удара та закричала, как животное. У меня вырвалось ругательство, и я захлопнул шкаф.

— Чудовище сраное, конечно, ты именно такое и откопаешь.

— Что?

Вопрос задала Райли, которая вдруг оказалась рядом. Я подскочил. Поддайся она тому же инстинкту, что и Мишель, она бы меня достала.

— Ничего, — ответил я. — У неё сломана нога и треснуло несколько рёбер. Она от этого не умрёт, но после всего вам надо будет в больницу.

Она нахмурилась:

— А ты не можешь что-нибудь сделать?

— Например?

— Не знаю, — призналась она. — Ты умеешь всякую хрень по воздуху таскать, а вылечить её не можешь?

Я покачал головой:

— Не-а. Те, кто меня сделал, не особо стремились кого-то лечить.

Она кивнула:

— Ясно… И ты просто так её оставишь?

Я снова повернул голову и оглядел скрюченное, изломанное тело. Глаза у Мишель были полуприкрыты: кто бы там ни сидел за рулём, он, видно, заснул. Я пожал плечами:

— Не моя проблема. Она на меня напала.

— Она испугалась, — сказала Райли.

— Она могла меня убить.

— Она испугалась. Ты вваливаешься сюда, швыряешь нас силой мысли, говоришь, что мы должны порезать сестру по обществу и что это справедливая плата по долгу, о котором мы даже не знали. — Чем дольше она говорила, тем сильнее заводилась.

Я покачал головой:

— Я с самого начала сказал, что не хочу вам вредить.

— А потом заставил нас резать руку подруге. Мы даже не знаем, что ты такое. Она думала, ты нас убьёшь, — сказала Райли.

Я уже не смотрел ей в глаза. Я смотрел в пол, а её слова кружили у меня в голове, как туча злых мух. В конце концов с меня хватило, и я полез в карман.

— Слушай, я, э-э… я могу посмотреть её ногу. Приоткрою щёлку, прощупаю и вправлю перелом. Ну и у меня тут… э-э, баксов пятьсот. Отнесите в больницу и к стоматологу, посмотрите, на что хватит.

Я поднял глаза и поймал в глазах Райли странное выражение. В прошлый раз, когда я смотрел, они были злые и колючие, а теперь в них появилось что-то другое. Что-то, от чего мне стало ещё неуютнее. Жалость…

— Господи… Мишель была уверена, что ты какой-то демон, который в кого-то вселился… а ты просто ребёнок.

Внутри у меня опять всё сгнило.

Я положил деньги и взялся за дело.

⁂

После этого напряжение спало довольно быстро. Пока я вправлял Мишель ногу, Райли поговорила с остальными. Что они говорили, я не слышал, да и не особо хотел. К этому моменту я вымотался и мечтал поскорее закончить с этим заказом.

Я сидел за барной стойкой, пока они наполняли пузырьки, собирая кровь, которая сочилась из-под белой тряпки, быстро становившейся багровой. Джасмин по-прежнему была не в восторге:

— Напомните, почему это должна была быть я?

— Да, — оживилась Сандра, увидев новый повод для вопросов, — почему мы платим именно этим?

С тех пор как Райли сообщила им, что я не демон в костюме из кожи, разговаривать им стало гораздо интереснее. Особенно Сандре, которую, похоже, завораживало всё сверхъестественное. Большинство её вопросов обо мне я предпочёл пропустить, но тут мне почему-то захотелось ей подыграть.

— У демонов нет настоящей валюты как таковой. В них нет чувства чести, которое заставило бы уважать законное платёжное средство, так что все сделки приходится вести вещами, у которых есть ценность сама по себе.

На несколько секунд повисла тишина. Может, она удивилась, что я вообще ответил, а может, они наконец увидели во мне четырнадцатилетнего пацана и их смутило то, как я разговариваю. Так или иначе, молчала она целую вечность.

— А почему это считается ценным?

Я вздохнул, соображая, как лучше объяснить.

— Вы, девчонки, учитесь в колледже, так что, полагаю, Фрейда читали. Он, типа, тупой и устарел, но как пример сгодится. Демоны — это существа, которые состоят из одного только Оно. Их тянет к удовольствию и отталкивает от боли. Сплошной инстинкт. И так же, как люди могут вколоть себе немножко греха, чтобы хорошо провести время, демоны могут употребить чуточку невинности и испытать тень человеческого. Почувствовать меланхолию, грусть, радость, ностальгию. Для них это как кайф.

— Понятно, — сказала Сандра. — А как человек попадает в бизнес по обслуживанию демонов?

Я закатил глаза:

— Пас. Пузырьки готовы?

Я обернулся и увидел протянутую руку, которая трясла ими у меня перед носом. Я выхватил их, открыл Чёрную книгу и тут же обнаружил наблюдательницу, заглядывающую мне через плечо.

— А это как работает? — спросила Сандра.

— Ты так и будешь всё время, пока я тут?

— Может быть. Ну а что, ты заявляешься, говоришь, что демоны существуют, и двигаешь вещи силой мысли. Не может быть, чтобы я первая задавала тебе такие вопросы.

Я пожал плечами:

— Большинству, видимо, слишком страшно. Ты точно самая настырная.

Сандра хмыкнула:

— Это тянет на ответ?

— Ну ладно. — Я положил пузырьки на середину чистой страницы, где медленно проступила лужица чернил и засосала их, как зыбучий песок. — Я не то, что называется «независимый подрядчик». Эта Чёрная книга входит в стандартный комплект компании, на которую я работаю. Она наполовину нагрудная камера, наполовину банковский перевод. Мы через неё быстро отправляем платежи, а босс следит, чтобы мы вели себя как положено.

— А ты обычно ведёшь себя как положено? — Этот вопрос задала Райли, сидевшая на диване.

— У меня лучшие показатели, — сказал я. — Правда, босс говорит, что у меня слишком мягкое сердце.

Все засмеялись.

Я шутки не понял.

— Ну, — спросила Сандра, — мы тебя больше не увидим?

— Ради вашего же блага надеюсь, что нет, — ответил я, развернулся и спрыгнул на пол перед Джасмин и её тряпкой, уже густо-красной. — Прости за всё.

Джасмин пожала плечами:

— Я так и не поняла, почему кровь пускали именно мне.

Из шкафа донёсся тихий смешок. Не знаю, что он нашёл смешного. Но кое-что меня беспокоило. Ури сказал, что до прихода Сандры в доме было четверо. Теперь, когда Сандра здесь, полный счёт такой: Райли, Мишель, Сандра и Джасмин. Здесь есть кто-то пятый? Может, он спит, но, казалось бы, от такого тарарама любой бы проснулся.

Пока я размышлял, Райли ответила за меня:

— Нам нужна была именно кровь девственницы.

Пауза.

— Ой.

У меня упало сердце.

— Ой?

Райли уловила то же, что и я. Сандра была слишком занята книгой, чтобы заметить неладное.

— Джаз, что значит «ой»?

— Ну, — начала та, — помните, как Дэйв ходил ко мне поговорить после того, как они с Мишель расстались?

— Ах ты сука. — Похоже, Мишель наконец очнулась. — Ты трахалась с моим парнем.

— Блин! — заорал я. — В доме есть ещё кто-нибудь?

Райли помотала головой:

— Нет, у нас каникулы, почти все разъехались, осталось всего ничего народу.

— Надо уходить, — сказал я и затопал к двери. — Здесь кто-то ещё.

— Кто? — Похоже, до Сандры наконец дошло, что запахло жареным.

— Конкурент. Если она не девственница, значит, наш чек только что вернули и на ваш долг открыт сезон охоты. Он, наверное, сидел тут несколько дней и надеялся, что случится что-нибудь в этом роде.

Я открыл дверь и увидел, что уже поздно, совсем поздно.

— Твою мать.

Голос Райли дрожал у меня за спиной:

— Где… где улица?..

— Где вообще всё? — спросила Сандра.

Перед нами была пустота. Ни улицы, ни соседей, ни неба, ни звёзд. Только бесконечная чернильная чернота над водой, доходившей до колен. Дом был единственной сушей на многие и многие километры. Я прорычал:

— Сидите здесь, — и закрыл за собой дверь.

⁂

Долго искать его не пришлось. Единственной прорехой в пустоте, кроме меня и дома, была маленькая деревянная лодка, в которой гребла маленькая фигура в чёрном плаще. Я кивнул:

— Леви?

— Так-так, — пробормотало оно, сунуло руку под плащ и достало пузырёк, из которого отхлебнуло. В жидкости блеснуло красным. — Уж не Изумрудный ли это принц. Не думал, что поднялся достаточно высоко, чтобы попасть в твой список.

— А я не знал, что опустился настолько низко, — парировал я.

Оно хихикнуло. Голос у него булькал, как грязь на болоте.

— Язык всё такой же острый.

Я кивнул:

— Знаешь, Леви, тебе повезло, что ты застал меня в хорошем настроении. Давай так: ты выпускаешь нас из этого хрен знает где, и…

— Этого? — переспросило оно, поворачивая капюшон к пустоте. — Неужели не узнаёшь? Это земля. Когда Бог только сотворил мир и создал океаны, ничего другого не было. И я был здесь… один…

— Ой, надо же, как грустно. Эта история кончится тем, что ты отправишь нас обратно, или мне придётся тебя заставить?

— Твоя плата недействительна, — выплюнуло оно. — Контракт свободен, а клиент теперь хочет гораздо больше. Женское сердце.

— Это смешно, — сказал я. — Дай мне поговорить с нашим клиентом.

Оно покачало головой:

— Знаешь, мне всегда было интересно, что было бы, окажись я там в ту ночь. Когда ад замёрз и ты нагнал того страху, который позволяет тебе заключать такие нелепые сделки. Хе, три капли невинной крови?

— Ты думаешь о том, как оказался бы там в ту ночь, — сказал я, отводя полу куртки и открывая кобуру с дюжиной стальных шипов. — И часто тебя посещают такие суицидальные мысли?

Какое-то время оно молчало, а когда заговорило, по голосу было слышно, что оно улыбается:

— Будь мы там, снаружи, ты убил бы меня так же легко, как дышишь. Но здесь ты у меня на ладони. Так что будет вот что. Я убью этих девчонок и расплачусь их сердцами. Сердцами всех. Увести такой контракт у тебя из-под носа? Это поднимет меня высоко.

— А я?

— Ты? — засмеялось оно. — Убить тебя, чтобы Охотничья ложа дышала мне в затылок? Нет, нет, не думаю. Ты свободен. Прыгай ко мне в лодку, и я отвезу тебя назад. Или можешь, скажем, попробовать меня убить. Проиграть. Посмотреть, как они умрут. Решать только тебе.

Шкаф со скрипом отворился, и я послал залп шипов сквозь плащ. Тот распахнулся, и под ним не оказалось ничего, кроме воды, которой, как марионетке, придали форму человека. Я услышал смех под неподвижной водой. Или это смеялась сама вода?

— Можешь плавать и искать меня сколько влезет. Я не такой дурак, чтобы к тебе приближаться. Ты будешь смотреть, как они умирают. Сегодня ночью умрут все!

Я перестал слушать. Я развернулся и пошёл обратно готовиться к бою.