Я работала ночным администратором в одной из не самых популярных гостиниц в [ЗАСЕКРЕЧЕНО], Аляска. Я проработала там год и до вчерашнего дня думала, что всё, с чем я сталкивалась, обычные чудачества постояльцев маленькой провинциальной гостиницы. Население тут в основном пожилое, люди, которые живут здесь много лет. Приезжие такие же. К старикам я всегда питала слабость: меня растили бабушка с дедушкой.
Поначалу происшествия меня не особо пугали. Однажды ночью, примерно через месяц после того, как я устроилась, около двух часов, до конца смены оставалось ещё шесть. Смена шла спокойно: пара звонков с просьбой принести ещё льда, кому-то нужно было заменить ключ-карту. Как обычно. В вестибюле уже несколько часов никого не было.
Помню, зазвонил телефон, на экране высветился номер 44. Я проговорила обычное приветствие, и в ответ услышала тяжёлое дыхание. Когда на том конце наконец заговорили, голос был сухой и приглушённый:
— Не впускайте его.
И связь оборвалась.
Не успела я нажать повторный вызов, как услышала громкий стук в дверь пожарного выхода. С каждой секундой он становился всё сильнее, пока снаружи не раздался голос:
— Пустите, пожалуйста, здесь холодно.
Гостиница у нас была дешёвая, охранника не держали, камер наблюдения тоже не было, и выходить проверять, кто там, я не собиралась. Насколько я знала, все постояльцы были на месте.
Голос со временем стих, как и стук. И только на следующий день до меня дошло: номера 44 у нас нет.
Вы, наверное, думаете, почему я после этого не ушла. По правде говоря, выбора у меня особо не было. С работой здесь очень туго, и если я не хотела мотаться по два-три часа в ближайший большой город, деваться было некуда.
Потом было ещё несколько тревожных случаев: звонки от гостей, которые у нас не жили, мокрые следы в вестибюле, хотя мимо меня никто не проходил, а время от времени со мной происходило что-то, что я могу описать только как провалы во времени.
Сначала я думала, что задремала. Но это повторялось, когда я точно не спала. Отходила в туалет, возвращалась, а прошёл целый час, и я ничего об этом часе не помнила.
Когда я рассказывала об этом начальнику, он списывал всё на недосып или на детские розыгрыши. И я с этим смирилась. До вчерашнего дня.
Смена началась более-менее нормально, хотя в гостинице «нормально» почти не бывает. Я пришла в десять вечера, поболтала с дневной администраторшей Эми и залпом выпила какой-то дешёвый энергетик, купленный по дороге на заправке.
— Чтоб ты знала: тут одна женщина всё спускается и просит льда. Я ей уже ведра четыре выдала. Так что не удивляйся, если и у тебя попросит.
— А в каком она номере?
— Понятия не имею, не говорит. Я ей объясняла, что автомат со льдом есть на каждом этаже, но она всё равно каждый раз спускается.
Как я уже сказала, постояльцы у нас бывают странноватые. Но ничего такого, от чего сразу зазвенел бы тревожный звоночек.
Эми давно ушла, и я напрочь забыла про ледяную женщину, когда услышала, как кто-то откашлялся. Я всё это время сидела за стойкой и возилась с бумажками на компьютере.
Я не слышала ни шагов в коридоре, ни того, как открылся лифт. Она будто просто появилась.
— А... Эми ещё здесь?
Я сказала, что Эми ушла, и спросила, чем могу помочь. Она на минуту растерялась, а потом на её лице появилось выражение, которое я могу описать только как смесь страха и отчаяния.
— Мне ведёрко льда, пожалуйста.
Теперь я понимаю, что надо было просто дать ей это ведро. Разбираться было совсем не моё дело. Но я не удержалась и начала допытываться.
— Мэм, мы уже выдали вам четыре ведра, а автомат со льдом есть на каждом этаже. Зачем вам столько льда? Что вы с ним делаете?
Казалось, она сейчас начнёт спорить, но вдруг она прямо у меня на глазах как-то сникла и сказала голосом человека, который давно сдался:
— Ему нужно. Он любит холод.
Люди бывают странными. Я понятия не имела, что они делают с этим льдом. Поэтому спросила, в каком она номере. Она открыла рот, чтобы ответить, и застыла. Она смотрела прямо перед собой, на меня, но было ощущение, что смотрит она сквозь меня.
На секунду я подумала, что у неё инсульт, и подошла положить ей руку на плечо. Плечо было ледяным и твёрдым, как дублёная кожа. От моего прикосновения она вздрогнула.
— Мэм, в каком вы номере? По-моему, вам нужна медицинская помощь.
— В сорок четвёртом.
У меня пересохло во рту, я не могла сглотнуть, пока до меня доходило. Когда я снова заговорила, это стоило мне огромных усилий.
— Номера сорок четыре не существует.
Она просто посмотрела на меня и сказала:
— Он хотел бы вас видеть.
Она показала на ведро для льда, стоявшее в углу, и жестом позвала за собой. Подчиниться в тот момент казалось проще, чем спорить, на меня вдруг навалилась усталость. Всё давалось с трудом.
Ведро со льдом било меня по голеням, пока я шла за ней в лифт. Она нажала кнопку четвёртого этажа, и мы медленно поехали. Я смотрела себе под ноги и чувствовала, как её взгляд прожигает меня. Встречаться с ней глазами мне не хотелось.
Звонок открывающихся дверей вернул меня в реальность, и мы вышли в коридор. Я сразу почувствовала, что что-то не так. Лампы дневного света мигали, некоторые не горели вовсе. Пока мы шли по коридору, пол был влажным, липким и пах плесенью.
Всё вокруг пожелтело, хотя раньше было ярко-белым и чистым. Мы медленно проходили мимо номеров, и я считала. Коридор не казался длиннее обычного.
37, 38, 39, 40.
А потом мы каким-то образом свернули за угол, хотя коридор должен был закончиться, и перед нами оказался номер 44. Я не могла поверить своим глазам. Сколько я там работала, в гостинице было четыре этажа, по десять номеров на каждом.
Сама дверь выглядела точно так же, как все остальные на этаже. Тёмно-зелёная, латунная ручка, ничего особенного.
Когда мы подошли к двери, я почувствовала, как падает температура. Будто я стою на улице. Ковёр здесь был насквозь мокрым.
— Заходите, отнесите лёд в ванную. И что бы ни случилось, не давайте ему до вас дотронуться.
Не знаю почему, но я вошла в номер. Меня будто затянуло туда. Запах плесени стал в десять раз сильнее. Все одеяла были свалены в угол, а кровать придвинута вплотную под открытое окно. Дверь в ванную была приоткрыта, из-под неё сочилась вода. Пока я шла к ванной, под ногами хрустело. Иней.
— О, здравствуйте, я вас ждал. Спасибо, что принесли лёд.
В ванне лежал древний на вид старик, накрытый полотенцем, почти по подбородок в воде, в которой плавали куски льда.
— Прежде чем добавите льда, не будете ли вы так любезны подать мне ещё одно полотенце? Хочу подложить его под шею вместо подушки.
Просьба была такой простой и безобидной, что тело среагировало раньше головы. Стоило мне наклониться над ванной с полотенцем, как его рука метнулась вперёд, схватила меня за лодыжку и дёрнула на пол. Падая, я почувствовала, как ногу пронзила ледяная боль.
Я пыталась вырваться, но хватка была слишком сильной, а я всё время скользила по мокрому полу. Старик будто вырос и навис надо мной, а когда он поднялся, его кожа лопнула пополам, как кокон. Он подтягивал меня всё ближе, пытаясь затащить к себе в ванну. Я лихорадочно шарила вокруг в поисках хоть чего-нибудь, чем можно защититься.
Мои руки наткнулись на фен, упавший во время возни. Гостиница кладёт по фену в каждую ванную. Я вспомнила, что сказала мне женщина в вестибюле: он любит холод.
Из последних сил я воткнула фен в розетку, включила на полную мощность и направила на то, что было стариком, а теперь стало чёрной массой, туго натянутой на скелет. На месте глаз зияли пустые провалы. Рта не было видно, но оно издавало звук, похожий на смех.
Как только горячий воздух коснулся его «кожи», оно отпрянуло и разжало хватку ровно на столько, чтобы я успела вскочить и побежать.
Я захлопнула за собой дверь ванной и кинулась через номер. За мной неслись визги. Женщина даже не пыталась меня остановить, только проводила меня жалостливым взглядом.
Двери лифта закрылись как раз в тот момент, когда я услышала за собой шаги. Я не дышала, пока не оказалась в машине на дороге домой, и даже тогда всё поглядывала в зеркало заднего вида, проверяя, не гонится ли за мной что-нибудь. Дома я сразу залезла в самую горячую ванну, какую смогла вытерпеть, написала начальнику «я увольняюсь» и отрубилась.
Сейчас уже следующий день, я пишу это, закутавшись в миллион одеял, и пью чай такой горячий, какой только могу вытерпеть. Никак не могу согреться. Может, я заболеваю? Посоветуйте, как согреться посильнее и при этом не навредить себе? Заранее спасибо.