Пилю прохладную. Не паста. Лет ~надцать назад я стал жертвой инопланетного эксперимента.
Родители тогда работали допоздна, а я был малым мальцом без интернета. Вечер, свободный ТВ в гостиной и торжественная клятва лечь спать вовремя, ага. Мой киносеанс начинался в 7 часов с поздней трансляции мультфильмов (вроде "Рена и Стимпи", ЕМНИП), продолжался какой-нибудь развлекательной передачей и плавно перетекал на центральные каналы. Там были "Секретные материалы"; кинцо вроде Крикунов, от которых я в детстве трясся от страха; сериал "Тысячелетие". Последний шел поздно, и смотрел я его не часто, только когда родители задерживались на сверхурочные. Обычно это случалось в конце месяца, сериями в несколько дней, или даже неделю. Приблизительно в то же время я в семейной библиотеке нашёл Кинга. Мягкая обложка, крипотные сюжеты – они только усугубили любовь к пугающим историям.
На улице конец декабря, темнело рано. Родители пахали перед новогодними праздниками безвылазно, а я же наслаждался прорвой свободного времени, отапливаемым помещением и отсутствием отцовской цензуры. Тогда это и случилось. В обычный вечер, в пустой квартире по ОРТ программу "время" должен был сменить привычный рекламный блок, за которым следовала долгожданная заставка I WANT TO BELIEVE. Но, неожиданно, размеренную речь дикторши из динамиков сменил женский писклявый голос. Громче, будто выкрученный на три-четыре деления по шкале, он сопровождался характерными шумами.
– Алён, оно опять над балконом зависло. Светящееся. Треугольник. Просто висит минуты три уже, Алён. Не знаю. Кому? Дура. Мне страшно, Алёна. Подожди...
Голос исчез, патлатый мужик на экране вновь топил журналы в соляной кислоте под привычную музыку. Я сидел тихо, плотно укутавшись в одеяло, готовый залить горячей уриной родительский диван. Голубой экран закончил с рекламой и перешёл на сериал. Заставка с тарелками и зарисовки серых большеглазых человечков – всё, что необходимо испуганному ребёнку. Постепенно я начал приходить в себя и списал всё на сотрудников ОСТАНКИНО, которые вбросили в эфир левый материал. Прошло минут сорок, и на экране крупным планом Скалли отчитывала Малдера. Вот она открыла рот – треск – и снова эта Проклятая ТЁТКА. Вот тут я и обмочился.
– Галька, оно уже третий день. Да, свечение. Ну как лампа твоя. Треугольнички. Ну то над балконом, то над вокзалом. Нет, давно уже. Я...
И тут начинается самый кошмар. Голос берёт высокую ноту, динамик трещит пару секунд и... Тишина. Скалли смотрит на меня через экран. Я с воем хватаю пульт и выключаю проклятый ящик. Прячась под обоссаной простынёй, словно ниндзя в ночи, я выдёргиваю вилку из розетки и бегу к себе в кровать. Больше телевизор я по вечерам не смотрел.
Напоследок, я хочу выразить свою глубокую ненависть по отношению к владельцам дешёвых китайских радиотелефонов, говёному антенному телевидению и поехавшим тёткам, которые вместо стирки и готовки врут по упомянутым выше говнотрубкам с Галями о треугольных огнях в небе. Рака вам.