Соломенное пугало стояло посреди полей, широко раскинув руки. Один из мужчин подошёл и надел на него шляпу. Я дождался своей очереди, тоже подошёл и надел на пугало чёрный пиджак.
— Спасибо, — сказал я и поклонился.
Второй мужчина кивнул и похлопал меня по спине.
— Ещё одна спокойная осень, — сказал кто-то из них, и мы все пошли по домам.
День только перевалил за середину. Я сел на диван и включил телевизор: с ужином решил подождать, пока не вернётся мой сын Адам.
Когда дверь открылась и Адам вошёл, солнце уже село. В животе у меня урчало. Он опоздал на полчаса, но по тому, как он отводил глаза, было похоже, что стряслось что-то похуже.
— Что такое, Адам?
— Пап, я…
— Ничего страшного, что ты поздно. Не переживай.
— Нет, просто я… Я знаю, что это плохо, но я снял с пугала пиджак.
Мои пальцы впились в диванные подушки.
— Что?!
— Я его снял. Прости меня, пап, пожалуйста. Мне так стыдно. Я знаю, что было нельзя.
— Где он?
— У меня в рюкзаке.
Я поднял рюкзак и расстегнул верхний карман. Оттуда на меня смотрел чёрный пиджак.
— Адам, это плохо.
— Прости, пап. Ребята взяли меня на слабо. Я не хотел, чтобы меня считали трусом.
Я выглянул в окно. Солнце уже зашло, но совсем недавно.
— Так, может, время ещё есть. — Я запихнул пиджак обратно в рюкзак. — Прямо сейчас идём назад, надеваем его и никому не говорим. Если ребята в школе спросят, скажи просто…
В окно три раза постучали. Я чуть не оторвал молнию на рюкзаке. В наш дом смотрело пустое соломенное лицо.
— Пап? — дрожащим голосом сказал Адам.
— Всё хорошо, Адам. Отдадим ему пиджак, и, может быть, обойдётся. — У меня голос тоже дрожал. Я и сам не знал, верю ли хоть одному своему слову.
Я подошёл к двери и открыл её. С улицы потянуло холодом. Пустое лицо пугала смотрело на меня сверху вниз.
— Вот. Возьми. Пожалуйста.
Я протянул пиджак, глядя в землю. Несколько секунд пугало стояло неподвижно, а потом прошло мимо меня. Солома шуршала по полу.
Адам сидел на диване и смотрел на пугало широко раскрытыми глазами. Пугало подошло к нему вплотную и наклонило к нему пустое лицо.
— Пап, что проис… — Он не договорил. Рука пугала метнулась вперёд, сдёрнула его с дивана и прижала к соломенному боку.
— Папа! — Адам кричал, брыкался, упирался в эту руку, но пугало держало крепко.
— Адам!
Я бросился к нему и толкнул пугало, но оно едва шелохнулось. Пугало развернулось и махнуло рукой. Удар пришёлся мне прямо в лицо. Я упал на четвереньки. В голове разлилась тупая боль. Крики Адама ещё звенели в ушах, когда всё вокруг потемнело.
Когда я очнулся, голова раскалывалась. Во рту стоял вкус железа. Я попытался встать, но всё вокруг завертелось так быстро, что пришлось сесть обратно.
Но Адам был где-то там, в полях. Я должен был ему помочь. Я поднялся и выскочил из дома на дорогу, еле удерживая равновесие.
Светила луна. Было всё так же холодно. Мир перестал кружиться, только когда я добежал до полей. Лучше бы он не переставал.
Посреди поля стояло пугало. Его пустое лицо смотрело в ночь. Шляпа была на месте, а вместо пиджака на нём висело растерзанное тело Адама. В тишине было слышно, как кровь Адама капает на засеянную землю.
Я упал на колени и зарыдал. Теперь началась настоящая осень.