Когда мне было девять, мы всей семьёй поехали на октябрьские выходные на север штата Нью-Йорк, на встречу выпускников папиного колледжа. Весь день мы катались на коньках и плавали в бассейне кампуса с детьми папиных однокурсников. С некоторыми я и так дружил дома, так что к вечеру мы совсем выбились из сил.
Вечером все взрослые ушли в какой-то бар, а нянчиться с нами оставили детей-подростков папиного лучшего друга. Нас было, кажется, шестеро, от четырёх до восьми лет. Мы просто сидели и играли в Mario Kart, так что особо присматривать им не приходилось.
Около десяти нас всех повели вниз, в холл, размять ноги и чем-нибудь перекусить. Помню, там было почти пусто, если не считать довольно неопрятного типа, который сидел в кресле и смотрел по телевизору футбол. На нём были брюки цвета хаки, ботинки и рабочая рубашка с именной нашивкой, как у автомеханика.
Но меня заинтересовала большая чёрная сумка у его ног. Она была холщовая, вся в тыквах и привидениях, и примерно наполовину заполнена тем, что мой тогдашний детский ум, естественно, принял за хэллоуинские конфеты. Любопытство победило, и я подошёл.
— Здрасьте… а что у вас в сумке? — спросил я, слегка волнуясь и где-то в глубине души понимая, что родители не обрадуются, если об этом узнают.
— Привет, сынок, — сказал он низким и довольно сиплым голосом, как будто только что выкурил на улице пару сигарет. Мой дядя курил, и теперь кажется, что мне должно было броситься в глаза: пахло от него только им самим. Вблизи он выглядел откровенно запущенным, будто не мылся несколько дней. Волосы у него были сальные, а лицо и руки словно навсегда покрылись тонким слоем грязи.
Мужчина, Даррен, если верить нашивке на рубашке, которая вблизи оказалась ему велика размера на два, поднял сумку и протянул её в мою сторону.
— У меня тут полно хэллоуинских конфет, как раз для таких славных мальчиков, как ты. Хочешь заглянуть?
К несчастью для Даррена, с донышка сумки, которая до этого стояла на полу, закапало, и я заметил, что снизу на ней расплылось порядочное мокрое пятно. Он тоже заметил.
— А, не обращай внимания. Дождь уже несколько часов идёт. Видно, отсырела, пока стояла на земле. Ерунда.
Он умолчал о том, что жидкость, капавшая со дна, была ярко-красной. И о том, что предметы в сумке, если смотреть вблизи, были крупные, громоздкие и самой разной формы. Сквозь ткань пыталось проткнуться что-то с зазубренным концом.
Тут Кайла, одна из присматривавших за нами подростков, оторвалась от телефона и, должно быть, увидела, как я с испуганным лицом делаю шаг назад, потому что встала и подошла.
— Здравствуйте, сэр. Спасибо, вы очень добры. Но моему двоюродному брату давно пора спать, и вряд ли его родители обрадуются, если я разрешу ему есть конфеты так поздно, — сказала она и бросила взгляд на чёрную хэллоуинскую сумку, снова опущенную на пол.
— Ничего страшного, — кивнул он. — Я тут всю ночь просижу, если вы с двоюродным братом, — он подмигнул мне, распознав удобную ложь, — передумаете.
Кайла взяла меня за руку и повела обратно к остальным детям, которые, в отличие от меня, не отправились добывать бесплатные конфеты. Её брат-близнец Кенни сидел за столом и с притворной натугой на лице мерился силой на руках с кем-то из малышей.
— Пошли, ребята. Возвращаемся в номер.
Пока мы шли к лифту, всё труднее было не замечать взгляд, который сверлил мне затылок. Даррен смотрел нам вслед. Оглядываясь назад, я бесконечно благодарен, что он не попытался пойти за нами.
Как только мы все набились в лифт и двери закрылись, Кайла достала телефон. Кенни спросил, в чём дело.
— Я звоню в 911.
По приглушённым звукам, которые донеслись из холла, стало понятно, что это уже не понадобится. Крики, потом три резких хлопка и глухой удар, с которым что-то упало на пол. В лифте стояла тишина. Я поднял глаза: у Кенни было каменное лицо, Кайла беззвучно плакала.
Родители вернулись в отель минут через двадцать и застали место преступления, а что произошло, я узнавал уже в следующие годы, потому что некоторые вещи девятилетнему мальчику просто не рассказывают.
За пару недель до этого по штату прокатилась череда убийств, и ни одно не было раскрыто. Тот человек, которого звали вовсе не Даррен (рубашку он купил в комиссионке, чтобы сбить со следа), вошёл в отель минут за пять до того, как мы спустились в холл. Что он собирался делать, неизвестно и, скорее всего, так и останется неизвестным.
Администратора, которая знала об убийствах, насторожили его вид и поведение. Не найдя никакого Даррена среди заселившихся гостей, она спросила, не принести ли ему плед, а сама ушла в служебную комнату и вызвала полицию.
Войдя в холл, полицейские приказали ему лечь на пол и держать руки на виду. Он, судя по всему, не подчинился и потянулся к сумке. Они выстрелили трижды.
Вместо конфет в сумке лежали разные… останки и охотничий нож, завёрнутый в одеяло.
Больше мы, понятно, не встретимся, но когда я оглядываюсь назад, особенно на то, как он вёл себя со мной (все его жертвы были взрослыми), это… любопытно, мягко говоря.
Не знаю, что случилось бы, прими я его предложение заглянуть в сумку. Думаю, этот вопрос лучше оставить без ответа.
Автор: UnpleasantNights