Я печатаю это с больничной койки. Голова замотана бинтами, в руке капельница, а медсестра всё твердит, что мне нужно поспать. Не могу. Стоит закрыть глаза, и я опять слышу тот звук. Так что, если вам когда-нибудь попадётся цирк, где клоун предлагает бесплатно попробовать VR, не заходите. Я серьёзно.
«Приветствую вас, сударь. Не соблазнитесь ли нашим цирком иллюзий? Сие есть сон наяву, какого вы ещё не знавали».
Вот что он мне сказал. Он разговаривал как актёр с исторической ярмарки, и помню, я подумал, до чего это нелепо. Я для собственного удовольствия пишу страшные истории и почти весь тот день пытался закончить одну, под названием «Ультрафиолетовый фонарь». Она никак не шла. Я чуть ли не час просидел над одним и тем же абзацем. Мне просто хотелось домой.
Клоун схватил меня за руку.
— Слушай, заткнись и отпусти меня, а? — сказал я.
Улыбка исчезла с его лица. Не постепенно. Секунду назад была, а в следующую её не стало.
— Покорнейше прошу простить, любезный сударь! Первая проба не стоит ни гроша, и, смею заверить, вы возжаждете остального, едва вкусите от лучшей из них.
Я чуть не рассмеялся. На афише рядом с ним были нарисованы американские горки. VR я ни разу не пробовал, а друзья месяцами твердили, что я много теряю, и я подумал: да ладно. От одного бесплатного захода хуже не будет. Потом я ещё раз посмотрел на картинку на афише.
— Там же нет ничего гигантского?
Клоун склонил голову набок. Он на самом деле немного поразмыслил, прежде чем улыбнуться снова.
— Отнюдь, любезный сударь. Ничего подобного.
Уже одного этого должно было хватить, чтобы я ушёл.
Про гигантское надо объяснить. Я мегалофоб. Проще говоря, до ужаса боюсь огромных вещей. Не высоты. Не совсем. Меня пробирает именно размер. Началось это в десять лет. Я смотрел в кинотеатре «Годзиллу», и оттого, что я видел эту тварь на экране, сидя среди людей, у меня в мозгу что-то сломалось. Я до сих пор помню, какой звук издал зал, когда он появился. Остальное доделывает воображение. Иду я ночью через парковку и вдруг представляю, что за домами стоит нечто громадное, настолько высокое, что я не вижу его головы. Иногда я почти чувствую, как оно смотрит на меня сверху. Поэтому фильмов про гигантских монстров я по возможности избегаю, что не очень удобно, если пишешь хоррор. Я читаю Лавкрафта. Смотрю кино про чудовищ. Изучаю, как это написано. Но между мной и тварью всегда был экран.
До того вечера.
Клоун надел на меня шлем. Улыбка вернулась и не сходила с его лица, пока он подгонял ремни. Примерно к середине поездки я его ненавидел. Вагонетка перевалила через горку, и вот он: «Титаник». Не макет. Не что-то, что кажется большим из-за ракурса. Он был исполинский. Весь корабль поднимался из чёрной воды прямо передо мной, и вагонетка неслась точно на него. Я видел каждую заклёпку. Видел ржавчину. Видел, как движется металл. Моё тело просто отключилось. Я сжался в кресле и сорвал шлем. Помню, как швырнул его в клоуна. Помню, как обматерил его. А потом ушёл.
Следующие несколько часов я слонялся по цирку, потому что не хотел признавать, как сильно меня пробрало. В конце концов село солнце. К тому времени я думал, что уже в порядке.
Я ошибался.
Парковка была забита почти полностью. Машины стояли повсюду, и от этого мне должно было стать легче. Вместо этого от пустых промежутков между ними у меня свело живот. Я простоял несколько секунд на краю парковки, прежде чем заставил себя её пересечь. Дойдя до своей машины, я взялся за ручку двери.
Тогда я и увидел в стекле своё отражение.
Там было моё лицо.
А за ним ещё одно.
Улыбающееся.
Клоун.
Я обернулся.
Что-то ударило меня в висок.
И всё почернело.
Очнулся я на водительском сиденье. Голова раскалывалась. Стёкла были совершенно чёрные, и снаружи я ничего не видел. Я подёргал дверь. Заперта. Пассажирская тоже. Я стал колотить по стёклам, но ничего не происходило. В глазах плыло. Сначала я подумал, что повредил глаза, но, подняв руки к лицу, нащупал что-то на голове.
Шлем.
Секунду я не мог понять, почему он до сих пор на мне. Потом нащупал ремни. Они были не просто туго затянуты. Они уходили мне под кожу.
Я провёл пальцами по краю и почувствовал маленькие узелки, один за другим, по всей окружности головы. Я понял, что это.
Швы.
Кто-то пришил шлем к моей голове.
Я закричал. Вцепился в поролон и потянул. Все швы натянулись разом. Ощущение было такое, будто мне под кожу завели пучок раскалённых проволок и дёрнули. Я разжал руки. Они были в крови.
Я попробовал разбить шлем о руль. Без толку. О приборную панель. Без толку. О стекло. Без толку. Он не ломался. Слишком толстый и слишком тяжёлый, будто его сделали специально для того, чтобы я не смог его снять.
Потом включился экран.
Вагонетка тронулась.
Состав с пощёлкиванием пополз на подъём. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Каждый рывок отдавался в коже головы. Потом мы добрались до вершины. Внизу ждал «Титаник».
Он стал ещё больше, чем раньше.
Я видел каждую заклёпку. Каждая была шире моей головы. Ржавчина стекала по борту, как кровь. Корабль стонал. Я зажмурился, но звук не прекратился. Он был у меня в голове.
Потом корабль исчез.
Я стоял посреди города. Всё было разрушено. В воздухе висела пыль и оседала на языке. Земля вздрогнула раз, потом ещё. Ближе.
Я знал этот звук.
Я слышал его в десять лет.
Тот самый низкий рёв из кинотеатра.
Только на этот раз вокруг не было сотен людей. Не было никого.
Над домами что-то двигалось. Я не поднял глаз. В этом не было нужды. Линия крыш скрылась за чем-то громадным.
Потом город провалился вниз.
Вокруг ног хлынула вода. Тёплая. Под ней что-то шевелилось, медленно, как будто просыпалось. Из воды поднялось щупальце. Ребристое, покрытое слизью. Оно обвило одно из разрушенных зданий, и здание целиком в нём исчезло.
Я знал, на что смотрю. Я о таком читал. Я такое писал. Вот только никогда не представлял, каково это, оказаться там на самом деле.
Потом всё стихло.
Я стоял на берегу.
Там была собака.
Маленькая дворняжка. Мокрая. Тощая. Одно ухо заломлено. Она подошла ко мне, низко опустив хвост, и ткнулась головой в мою ногу.
Я рассмеялся.
Не смог удержаться. Впервые за несколько, как мне казалось, часов я видел что-то нормального размера.
Я присел на корточки.
Собака посмотрела на меня.
И тут что-то стало не так.
Её голова оказалась выше.
Я моргнул.
Она выросла.
Я встал.
Она продолжала расти.
Шерсть на ней начала расползаться. Под шерстью проступила красная чешуя. Её тело вытягивалось вверх, пока я не перестал видеть, где оно кончается. За её спиной развернулись крылья. Они закрыли небо.
Я не мог пошевелиться.
За её зубами собиралось что-то яркое.
Я почувствовал на лице жар.
И мир стал белым.
Я был в космосе.
Ни земли. Ни неба. Не на чем стоять. Только звёзды. Планеты. Галактики. Всё.
Я посмотрел вниз, на свои руки, и не увидел их. Я попытался осознать, насколько огромна Вселенная, но мозг не справился. Мысль просто рассыпалась.
Я закричал.
Эха не было. Звук не возвращался. Ничего.
И почему-то именно тогда я понял. Никакого фокуса не будет. Обходного пути не будет. Шлем нужно снять.
Я ухватился за ремень. Упёрся ногами и потянул.
Боль была невероятная. Я орал, пока не сорвал горло. Один шов лопнул. Потом другой. Потом ещё один. Кровь заливала глаза, но я тянул. Наконец поддался последний шов.
Шлем снялся.
Я снова был в своей машине.
Стёкла чёрные. На парковке тишина. Шлем лежал у меня на коленях. Он был в крови, с ремней ещё свисали нитки. Я чувствовал каждую дырку в коже головы.
Несколько секунд ничего не происходило. Я просто сидел и дышал. Воздух был обычный.
Просто воздух.
А потом я услышал.
Тот звук.
Из кинотеатра.
Низкий, огромный звук прямо за моей машиной.
Щёлкнули, открываясь, замки.
Я не оглянулся. Не посмотрел в зеркало. Я бросил шлем на пассажирское сиденье и завёл двигатель. И поехал.
Дальше я мало что помню. Не помню, как парковался у больницы. Медсёстры сказали, что я сам вошёл в приёмный покой, с залитой кровью шеей. Через час меня уже взяли на операцию.
Хирург сказала, что у меня на голове обработали сорок одно отверстие от швов. Сорок одно. В некоторых ещё оставалась нить. Она сказала, что швы были аккуратные. Тщательные. Почти профессиональные. И спросила, кто это сделал.
Я рассказал ей про клоуна.
Она ничего не записала.
Охрана осмотрела мою машину. Шлема там не оказалось. Клоуна тоже. Не было даже цирка. По их словам, ярмарочная площадка рядом с парковкой закрыта уже много лет.
Врач говорит, что у меня сотрясение. Говорит, что я потерял много крови. Говорит, что от лекарств могут слышаться звуки, а головокружение и галлюцинации должны пройти. Я сказал, что понял.
Мне хотелось ей верить.
Сейчас уже за полночь. Моя палата на четвёртом этаже. Жалюзи закрыты. Несколько минут назад моя кровать вздрогнула.
Один раз.
Потом ещё.
Медленно.
По воде в стакане на моём столике пошла рябь. Я нажал кнопку вызова. Пришла медсестра. Посмотрела на стакан, потом на меня. Положила руку на поручень кровати и сказала, что пол совершенно неподвижен. Проверила капельницу, сказала, что это, скорее всего, лекарства, и ушла.
Стакан всё ещё дрожит.
Рябь становится сильнее.
А звёзды за моим окном исчезают.
Одна за другой.
Я слышу кого-то снаружи.
Голос.
Слабый.
Почти игривый.
Клоун.
«Смею заверить, вы возжаждете остального, любезный сударь».
Наверное, это обезболивающее.
Так я себе и повторяю.
Голову я не поворачивал.
Боюсь, что, если повернусь, увижу, что стоит у меня за спиной.
Автор: KodiGarlick
Источник: A clown asked if I wanted to try VR. I have megalophobia.