Я только что переехал на десятый этаж небольшого кондоминиума на Манхэттене. Мне там нравилось, потому что потолки были высокие, а пол никогда не скрипел. Ходить по нему было как по холодному бетону в подвале. Единственное, что меня беспокоило, — тогда это казалось мелочью, — был коридор.
По ночам в коридоре, ведущем к моей комнате, волоски на руках и шее вставали дыбом и будто заползали внутрь меня крошечными лапками, словно я проходил сквозь невидимую ледяную стену паутины.
Я всё пытался как-то прогреть это место, но там всегда было холоднее, чем везде. Ничего не помогало.
До сих пор я особо об этом не задумывался. Раньше я решил, что дело в трубах. Ну или сквозняк в стене. Что-то в этом роде.
Первая неделя прошла спокойно, ничего необычного я не замечал. До субботы, когда где-то посреди ночи я услышал звуки. Что-то волокли по полу в квартире надо мной.
Кто переставляет мебель в спальне в три часа ночи?
Это продолжалось до пяти. И стало для меня белым шумом.
Но почему-то, когда я проснулся, мысль о том, что кто-то двигает мебель в три ночи, показалась мне совершенно бессмысленной. Мне вдруг до ужаса захотелось пойти и проверить.
Так что я поднялся по лестнице на одиннадцатый этаж, открыл дверь и увидел, что управляющий стоит у той самой квартиры надо мной и как раз её отпирает.
Я подошёл к нему.
— Эти люди что, съехали этой ночью?
Он сказал:
— Нет. А что?
Я сказал:
— Этой ночью, клянусь, кто-то до пяти утра двигал мебель.
Он уставился на меня, и было видно, что он глубоко задумался — наверное, прикидывал, в своём ли я уме.
— Эта квартира пустует всё время, сколько я здесь работаю.
Я запинаясь проговорил:
— М-может… может, это был… рабочий?
Он сказал:
— Не, не может быть.
Я спросил:
— В смысле?
Прежде чем войти, он посмотрел на меня.
— Иногда здание оживает.
Я стоял, потирая подбородок, пока он заходил в квартиру. Я понял его так, что трубы оседают? Не знаю, он выразился туманно.
Следующей ночью я не слышал ничего необычного. Было тихо. Даже как-то умиротворённо, как если спишь на газоне у церкви.
Я проспал до самого утра. Но когда вечером вернулся с работы, увидел, что обеденный стол убран.
На нём ничего не было. Ни кружки, которую я оставил. Ни газеты. Ни салфеток. Даже скатерти не было.
Кто-то всё это переложил, потому что ничего не было разбросано, а придумать правдоподобную причину, почему это переложили, я не мог.
Мне хотелось верить, что забралось какое-нибудь животное, хоть это и было притянуто за уши. Но списать это на случайно открытое окно было никак нельзя. Или даже на рабочего. Как бы мне ни хотелось в это верить. Я не мог.
Всё было аккуратно сложено — аккуратно стопкой — и положено поверх газеты на кухонной столешнице. Кружка… кружка стояла в раковине.
Никто не мог этого сделать. Кому бы это понадобилось? Зачем?
В этом не было абсолютно никакого смысла. Разве что кто-то надо мной издевался. Что ещё это могло быть?
Потом прошли дни, и ничего странного не случалось. В квартире было тихо. Жуть рассеялась. Даже в том самом месте больше не было холодно. Так что я, по сути, решил, что вся эта странность — просто я обживаюсь на новом месте. Я скучал по дому. Всё это было чисто психологическое, так ведь?
Пока через неделю это не повторилось, опять посреди ночи, как в первый раз, только теперь что-то надавило на край моей кровати. Я проснулся, потому что мне казалось, что я падаю во сне, только в океан, погружаясь со скоростью падения с высотки, пока моё тело кренилось под весом, давившим на правую сторону матраса.
Мои глаза распахнулись, давление на груди напоминало глубоководное погружение. Было трудно дышать. Я пытался закричать, но не мог. Я не мог пошевелиться. Всё то резко вставало в фокус, то расплывалось с каждым ударом сердца о рёбра. Будто что-то выросло внутри меня и пыталось вырваться.
Я закрыл глаза и считал про себя.
Раз-сто-один.
Два-сто-один.
Три.
И вдруг в моей комнате, освещённой только луной, по закрытым векам резанул лучик света, будто кто-то посветил мне в лицо фонариком.
Я замотал головой, потому что свет резал глаза, а когда открыл их, что-то прошептало.
«Денни!» — у меня за спиной, холодным дыханием на шее, которое стекало по позвоночнику, как равномерные капли от кубика льда.
Мои руки и ноги отмерли, и я, не думая, из застывшего положения на кровати оказался у двери спальни. Мой мозг вырезал сцены из памяти, потому что от двери спальни я оказался уже за пределами квартиры.
Из коридора кондоминиума в машину. А оттуда я поехал прямиком к родителям, которые жили в часе езды. Ноги моей больше не будет в том кондоминиуме.
Оно знало моё имя.
Автор: HeGotBricks
Источник: It Knew My Name