Любопытство сгубило кота

Я всегда был любопытным человеком, но теперь понимаю: любопытство сгубило не только кота.

Мальчишкой я постоянно задавался вопросами и горел желанием найти на них ответы. «Как летают самолёты?» «Почему меня не принимают другие дети?» «Почему некоторые люди злые?»

Мать обычно уходила от моих вопросов, с головой уходя в вязание; отец делал то же самое — приходил с работы поздно и сразу засыпал на диване после ужина.

В школе меня высмеивали за чрезмерную тягу к знаниям — и одноклассники, и учителя.

Чаще всего я ходил в местный парк, где проводил большую часть времени, когда хотел отдохнуть от дома, от школы, от всего сразу.

Я всегда лежал под самым большим деревом и думал про себя: «Что случится, когда я умру?» И каждый раз, когда эта мысль приходила мне в голову, я бросал монетку в колодец напротив.

После выпуска я постепенно отдалился от друзей — они мне и не были особо нужны. Получил неплохо оплачиваемую работу в исследовательском институте и переехал в квартиру. Забрал свои вещи из родительского дома — пусть они и немного меня забросили, я всё равно их любил.

Когда я только въехал в эту старую дыру, лишь бы уйти от родителей и получить собственную свободу, я почувствовал облегчение. Наконец-то я мог думать в тишине, без помех, размешивая мысли в котле, которым была моя голова.

Я установил компьютер и стал искать в сети ответы на интересующие меня вопросы. На большинство я находил «достаточно хорошие» для себя ответы. Но, конечно, на такие вопросы, как «почему некоторые люди злые?» или «когда я умру?», ответа не найти. Это тайна, которую нам не суждено разгадать за всю жизнь. Жаль, что не могу сказать того же о себе.

Когда я так и не получил внятного ответа на подобные субъективные вопросы, я начал искать решение — хотел добиться абсолютного знания любой ценой. Искал в сети упоминания о высшей силе или артефакте — безрезультатно.

Тогда я отправился в местную библиотеку. Попросил у женщины за стойкой античные книги, и она показала мне толстый пыльный фолиант со странными глифами и рунами на сероватой кожаной обложке и большой буквой, похожей на F, но с ветвями, загнутыми вниз.

Я поблагодарил её и понёс книгу домой, сел за компьютер и открыл обложку, сдув с неё пыль. Я не мог прочесть ни единого слова, но нашёл в сети переводчик — переводить букву за буквой было изматывающе, но уже после первых нескольких слов компьютер мне больше не понадобился. Текст словно сам обретал смысл, будто это был мой родной язык. Страница за страницей — казалось, книга создана именно для меня; всё, о чём я когда-либо задумывался, было там.

Сначала это были вещи, о которых я думал, но не мог найти чёткого ответа. «Как летают самолёты?» «Как работают компьютеры?» «Как функционирует тело?» — и мне было в радость читать ответы: в таких немногих словах книга учила меня тому, чему не мог научить ни один человек. Это было как прожить целые жизни самых знающих людей в этой области. Пролистав ранние вопросы, я добрался до тех, что заставили меня занервничать:

«Почему мама меня не любила?» «Почему отцу было всё равно?» «За что они были со мной так жестоки?» Я читал и читал, и это доводило меня до слёз, но я не останавливался — даже сквозь слёзы я ясно видел текст на кожаных страницах. Я задавался этими вопросами только после того, как меня отругают, или после плохого дня в школе, — я не думал, что книга и правда мне ответит.

«Когда они умрут», «Как они умрут» — я узнал то, чего ни один человек знать не должен. Я не знал, что мама уйдёт так рано. Я не решался читать дальше, но не мог оторвать глаз от ответов — от чудовищной правды, скрывающей тайны вселенной.

Я взял лежавший рядом карандаш и вонзил его себе в глаз. Собирался делать им записи — но это применение показалось куда лучше исходного.

Даже сквозь жгучую боль и кровь, стекавшую на одежду и страницы, я не мог остановиться. Я принял свою судьбу — стать всеведущим. Моё проклятое любопытство обрекло меня на страшное бремя. Натянув капюшон, чтобы скрыть изувеченный глаз, я пошёл на своё любимое место — к самому большому дереву в парке, продолжая читать книгу теперь лишь одним глазом. Я сел у подножия дерева, наслаждаясь лёгким ветерком, и наткнулся на вопрос: «Что случится, когда я умру?»

Не глядя на ответ, я привычно нашарил в кармане монетку, чтобы бросить в колодец, как всегда. Заглянул глубоко в колодец — увидел, сколько тусклой окисленной меди я туда набросал, замутив воду. Вернулся к дереву и продолжил читать с того же вопроса.

Ответа не было.

Что это значило? Значит ли это, что после смерти не будет ничего? Или я буду жить вечно?

Мне нужно было знать. Мне нужно было понять, что это значит.

Я расстегнул ремень и обвязал его вокруг шеи.

Мне нужно было знать,

Мне нужно было знать.