Меня столько раз разводили, что дело кончилось адом

Меня разводили столько раз, что я уже сама не понимаю, почему продолжаю на это вестись.

Я идиотка, знаю. Развести меня до смешного легко, особенно учитывая, что у меня каждый день изматывающие мышечные боли и невыносимо болит спина, и это никогда не проходит. А ещё у меня депрессия и одиночество, так что любое внимание в моменте кажется хорошим вниманием.

Я пыталась покупать что-то у людей в Телеграме или Снэпчате, верила любому их вранью, отправляла деньги, а потом меня везде блокировали. Полиция могла разве что начать расследование, и это я понимаю, но я всё равно не могла понять, почему раз за разом попадаюсь на одно и то же.

По-настоящему меня задело, когда якобы добрая ведьма, которую я нашла на Fiverr, перевела нашу переписку в Телеграм. Она говорила обо мне всё то, что нужно.

«Ты одинока, и тебе очень больно. Тебе нужна помощь».

Блин, меня покупает даже самая примитивная лесть.

Я отправила ей двести долларов, и меня тут же везде заблокировали.

Раньше я смеялась над роликами про кэтфишинг, где людей разводят на романтике, но, конечно, сама тоже стала жертвой. Можно даже сказать, что я сама потворствовала этой афере. Почти тысяча долларов, которых я больше никогда не увижу. Того хотя бы я встретила вживую, только чтобы через два месяца услышать, что он женится на девчонке, которой едва исполнилось девятнадцать.

Иронично, правда?

И вот она я: уборщица с магистерской степенью в бизнесе, которая никак не может найти нормальную работу на этом убогом рынке труда. Тело болело каждый день, я была одинока и продолжала принимать идиотские решения, потому что отчаянно хотела чего-то, хоть чего-нибудь, от чего жизнь стала бы чуть менее паршивой.

Наверное, чем глубже я погружалась в безнадёжность, тем легче было верить людям, которые обещали помочь.

«Тебе нужна помощь».

Эти слова всё отдавались эхом у меня в голове.

Я пыталась их заспать, но они становились только громче. В конце концов, где-то между депрессией, усталостью и разочарованием, мне пришло в голову, что неплохо бы поискать способы как-нибудь отомстить.

Не физически, ничего такого. Я просто хотела, чтобы они что-то почувствовали.

Так что я загуглила ритуалы.

Проклятия, порчи, заклинания, всё, что смогла найти.

Нейросетевая сводка Гугла предлагала всякую ерунду вроде свечей, соли и прочего. Я закатила глаза, потому что та-дам, я шесть лет назад всё это уже пробовала.

Я часами кликала по случайным ссылкам, читала оккультные форумы, религиозные сайты и криво переведённые страницы, которые, судя по виду, не обновлялись с 2003 года.

Начала я около шести утра, а когда снова взглянула на часы, было три ночи.

Двадцать один час.

Я была вымотана, спина меня убивала, и меня всё сильнее бесило, насколько всё это бесполезно.

— Да отправьте меня уже в ад! — заорала я на экран.

И тут, откуда ни возьмись, по всему телу хлестнул жгучий, ледяной холод.

Я едва могла пошевелиться. Мне хотелось попрыгать, чтобы стряхнуть холод, но всё тело будто парализовало. Было так холодно, что жгло, и на миг я решила, что со мной случился какой-то медицинский приступ.

Потом я огляделась.

Я была уже не в своей спальне.

Я стояла в комнате, которая казалась одновременно древней и футуристической. Всё здесь выглядело не на своём месте и в то же время каким-то образом именно на своём. Там были странные предметы и мебель из разных эпох, а некоторые вещи я даже не могла опознать.

В комнате странно смешались эстетика Frutiger Aero и деревянного охотничьего домика. Тёплые деревянные панели и мебель соседствовали с глянцевыми, почти прозрачными поверхностями, мягкими голубыми и зелёными оттенками и странными изогнутыми конструкциями, будто из представлений начала двухтысячных о будущем.

Обои напоминали спальню из финала «Космической одиссеи 2001 года», только вместо ярко-белого, почти больничного вида всё здесь было в тёплых тонах деревянного домика вперемешку с футуристической эстетикой начала двухтысячных. Казалось, кто-то пытался представить себе роскошную комнату будущего, но пользовался дизайном из нескольких совершенно разных веков.

Было немного странно, потому что ничто ни с чем толком не сочеталось, а всё вместе каким-то образом работало. Почти как комната, которую я видела во сне много лет назад, но никак не могла вспомнить.

Вообще-то было довольно мило.

Не знаю, то ли комната подстроила температуру, то ли моё тело просто сдалось, но в конце концов холод перестал меня беспокоить.

Потом ко мне медленно подплыло андрогинное существо с утешающей улыбкой.

— Твоё желание исполнено. Есть ещё? — мягко спросило оно.

Я моргнула.

— Где я? И какое желание?

— Ну, ты в аду. Но, думаю, от тебя будет больше пользы, если ты поделишься своими желаниями, чем если останешься здесь. Твои намерения подсказали нам, что ты, возможно, знаешь кое-кого, кому здесь понравилось бы.

Я снова огляделась.

— Не хочу показаться грубой, но здесь куда приличнее, чем там, где я сейчас живу. Если не считать холода.

Оно улыбнулось.

— Дорогая, холод — это просто дорога сюда. Его чувствуют все. А это место создано специально для тебя. В окружающей обстановке отражаются твои намерения и то, как ты прожила жизнь. Людям, о которых ты думала, может достаться совсем другой пейзаж.

Я растерялась.

— В смысле, не знаю. Мне надо что-то делать? Что-то подписать? Фаустовские дела?

— Дорогая, нет. Не путай. Как я уже сказало, ты пожелала попасть в ад, и вот ты здесь. Мы хотим оказать тебе услугу. Боль того рода, что ты пережила, и люди, сознательно её причинившие, здесь в большом спросе. Тебе нужно лишь сказать, когда будешь готова их привести.

— Э-э. Не знаю. Наверное. Как скажете.

Я сказала это небрежно, потому что была уверена, что это очень навороченный осознанный сон.

— Хорошо.

Существо издало очень странный утробный вопль, а следом комнату сотряс низкий гул рога.

И вдруг передо мной появились десять человек.

Троих я узнала сразу. На остальных мне понадобилось время.

— Вот твой бывший, который тебя обманул, твоя подруга, которая крала твои идеи и высмеивала тебя, и мужчина, который обещал починить тебе телефон, а сбежал с ним.

Оно продолжало представлять остальных.

— Люди, стоящие за фальшивой распродажей KitchenAid, романтическая афера, мужчина, открывший сбор на GoFundMe на лечение несуществующей болезни, ведьма, сказавшая тебе, что тебе нужна помощь, мужчина, уверявший, что твой брат попал в беду, тот, кто угрожал тебе непристойными фотографиями, люди, делавшие с тобой порно при помощи нейросетей, афера с доставкой продуктов и фальшивый приют для животных, собиравший пожертвования.

Некоторые из них участвовали больше чем в одной афере. Других я раньше никогда не видела, потому что имела дело только с анонимными аккаунтами.

Я и не представляла, сколько их.

Все они будто окаменели, но лица у них были искажены болью. Им хотелось кричать, но мышцы не давали издать ни звука.

Я хихикнула, потому что всё это было нелепо.

— Ну что, отправить их в их помещения? — спросило существо.

— Не, не убивайте их. Лол. Да ладно.

— О нет, дорогая. Они не умрут.

Фигура склонила голову набок.

— Они проведут тысячу лет в отведённых им комнатах, а потом вернутся в мир живых.

Я снова рассмеялась.

— Так они же к тому времени помрут? Ржу.

— Нет. В твоём мире пройдёт всего три часа, а здесь они проживут тысячу лет. Их тела не будут стареть, и умереть, пока они здесь, они не смогут.

— Ну, раз уж моя комната не такая уж плохая и тут, видимо, какое-то космическое призвание, то да, пожалуй.

Оно улыбнулось.

— Тебе не о чем сожалеть. Как твоя комната отражает тебя, так и их комнаты отразят их.

— Э-э. Не знаю, как эта комната меня отражает. Выглядит вполне прилично. Симпатичные вещи из разных времён, довольно спокойно. Немного меланхолично, наверное, но уютно. Вы уверены, что это ад? Ха-ха.

— Вполне уверено, дорогая. Сейчас я размещу их по комнатам.

Оно снова издало низкий утробный горловой звук, а за ним комнату пронзил высокий звук рога.

Из ниоткуда вдруг возникли отдельные двери, и все десять тел яростно втянуло в них.

Двери остались открытыми.

И я видела, что творится в каждой комнате.

Все они были одинаково жуткими, но жуткими по-разному.

Восьмерым снова и снова вырывали сердца. Пятеро стояли на синих углях, которые прожигали кожу и мышцы, а всё тут же отрастало заново. Девятерым медленно сдирали кожу с рук, а всем десятерым выкалывали глаза.

Им вытягивали языки и наматывали на огромные шипастые колёса, которые всё крутились и крутились.

В некоторых комнатах были ещё и жуткие звероподобные существа. Я даже не могла понять, что это за твари. Одни ползали на четвереньках, другие неуклюже стояли на задних лапах. Местами их тела выглядели почти человеческими, но двигались они совершенно неправильно. Они набрасывались на людей, кусали их и вырывали куски плоти, издавая жуткое влажное рычание. Одна тварь разрывала тело мужчины, а другая уже грызла его руку. Плоть отрастала снова и снова, так что рвать твари могли бесконечно. На некоторых людей набрасывалось сразу несколько таких существ, вдобавок ко всему остальному, что творилось в их комнатах.

Мужчине, который устроил фальшивый сбор на GoFundMe, сдирали волосы вместе со скальпом, а они отрастали, и всё повторялось.

Из некоторых высасывали воздух. Они всё пытались вдохнуть, но как бы ни бились, воздуха не было.

В нескольких комнатах эхом разносился жуткий, тоскливый смех.

И хуже всего было то, что всё это происходило не по очереди.

А одновременно.

Тому, кто стоял на синих углях, могли одновременно вырывать сердце, выкалывать глаза, наматывать язык на колесо, а одна из тех тварей вгрызалась в его тело. Тела регенерировали, а всё продолжалось.

Я даже не могла представить, как можно испытывать столько всего сразу.

Сами комнаты были на удивление обычными.

Не чёрная пустота и не промышленные пыточные камеры. Голые, почти как пустые комнаты в доме из девяностых.

Стены были странного зеленовато-жёлтого цвета, который трудно описать, потому что яркость синих углей будто заглушала всё вокруг.

Происходило столько всего, что я не знала, куда смотреть.

А потом я заметила шёпот.

В каждой комнате был свой.

Сначала я не могла разобрать, что он говорит, но потом поняла, что это голоса самих мошенников.

Они повторяли то, что говорили своим жертвам.

Ложь, обещания, отговорки и всё то, что они так непринуждённо говорили, чтобы убедить людей им довериться.

Но были и другие голоса.

Люди плакали, умоляли, просили вернуть им деньги и спрашивали, зачем им лгали.

Там были сотни голосов.

Может, тысячи.

Я повернулась к существу рядом со мной.

— Почему с ними происходит столько всего?

— Потому что они сделали столько всего.

— Но некоторые из них выманили у меня совсем немного денег.

— Дорогая, ты не единственная, кому они навредили.

Оно посмотрело на комнаты.

— Некоторые из них обманули сотни людей. Для них это было легко. Просто ещё одно сообщение, ещё один платёж, ещё один человек, которого надо заблокировать. Они знали, что делают, и всё равно продолжали.

Я снова посмотрела на комнаты.

— А обманутые ими люди продолжали жить с тем, что с ними случилось. Кто-то голодал, кто-то лишился дома, кто-то перестал доверять людям, а кто-то страдал так, как их обманщикам и в голову не приходило.

Оно мягко улыбнулось.

— Комнаты отражают их намерения и страдания, которые они сознательно принесли в мир.

— И всё сразу?

— Многие из этих страданий тоже случились сразу, дорогая.

Я снова заглянула в двери.

Мне вдруг стало не по себе.

— Не слишком ли это?

Существо чуть склонило голову.

— Хочешь выбрать для них что-то другое?

— Нет. То есть не знаю.

Я не то чтобы боялась этого существа или этого места. Мне просто стало странно от понимания, что то, на что я так небрежно согласилась, действительно происходит у меня на глазах.

— Думаю, на сегодня хватит, — сказало оно. — Как бы нам ни было приятно, что ты обратила наше внимание на стольких людей, постарайся, пожалуйста, беречь себя и не повторять прежних ошибок. Дальше мы сами.

Оно мягко подошло ко мне, положило правую руку мне на плечо и поцеловало в лоб.

И вот так просто я снова оказалась в своей спальне.

Всё так же сидела в своём сломанном игровом кресле.

Экран компьютера всё так же светился передо мной.

Было так тихо, что от тишины почти болели уши.

Был открыт Microsoft Word.

Посреди пустого документа огромным рукописным шрифтом были написаны два слова.

Береги себя.

Я не помнила, чтобы их печатала.

С другой стороны, я двадцать один час в полусне кликала по случайным ссылкам, так что, может, напечатала и сама не заметила.

Я вздохнула.

— Что за грёбаный странный сон.

Меня даже позабавило, насколько нелепым всё это было.

Я закрыла документ и легла спать.

На следующее утро телефон не умолкал.

Дзынь.

Дзынь.

Дзынь.

Я застонала и потянулась к нему.

PayPal.

Ещё уведомление.

Потом ещё.

И ещё.

Я запаниковала.

— Что я ещё, чёрт возьми, накупила?

Я открыла приложение.

Десять денежных подарков.

Не запросы на оплату и не ожидающие транзакции.

Настоящие поступившие деньги.

Суммы от пятисот до пятидесяти тысяч долларов.

Я даже не знала, что на PayPal можно получить столько денег.

У каждого платежа была одна и та же подпись.

Вечно в долгу.

Я уставилась на телефон.

Обновила приложение.

Деньги никуда не делись.

Разные аккаунты, разные имена, и ни одно не казалось знакомым.

Всё ещё в полусне и в полной растерянности, я сонно поплелась в ванную и плеснула в лицо водой, думая, что, может, всё ещё сплю в том странном сне.

Нет.

Я снова проверила телефон.

Деньги были на месте.

Потом телефон зазвонил.

Это была моя подруга из интернета.

Я ответила.

— Йоу! Как дела, подруга?

— Привет.

— ПОДРУГА. Сэмми попал в аварию, и его парализовало. И, похоже, жена сказала, что она слишком молода, чтобы с этим возиться, и подала на развод. Подру-у-уга!

— Что?

Я села.

Сэмми.

Мой бывший.

Тот, кто меня обманул.

Тот, кто высмеивал мою изматывающую боль и при этом постоянно хвастался своей спортивностью.

Он и раньше попадал в аварии и всякий раз выживал. Он любил похвастаться, какой он сильный и везучий.

— Это его самый большой страх, — сказала я. — Он вечно выпендривался своей спортивностью. И всё время смеялся над моей болью. Он пережил столько аварий, а теперь парализован? Обалдеть.

— И страховки у него нет! Помнишь, как он всё твердил, что страховка — это развод?

Я помнила.

— А теперь мошенник сам влип, потому что не хотел, чтобы его развели! — продолжала она.

Она расхохоталась.

— Ну, карма — это что-то с чем-то. Ржу!

Я тоже попыталась засмеяться, но что-то застряло в горле.

Она жила с ним в одном городе, почти в шестнадцати тысячах километров от меня. Изначально я познакомилась с ней через него, но за эти годы она стала моей лучшей подругой.

Она его терпеть не могла, так что я не удивилась, что ей всё это кажется смешным.

Но я не могла перестать думать о комнатах.

О дверях.

О роге.

О существе, которое мне улыбалось.

После звонка я принялась бездумно листать ленту.

И тут я увидела заголовки.

Мошенника нашли с психическим расстройством после того, как он вернул деньги нескольким жертвам. Свидетели рассказали, что он всё кричал: «Мои ноги! Мои ноги!» — снова и снова.

В другой статье говорилось о нескольких мужчинах и женщинах, которых нашли бредущими вдоль дороги. Они хватали ртом воздух и кричали: «Пожалуйста, дайте мне дышать!»

По словам врачей, с лёгкими у них всё было в порядке.

Потом был мужчина, стоявший за фальшивым сбором на GoFundMe.

У него внезапно развилась агрессивная форма иммунного расстройства, которое вызывало невыносимую боль. Врачи были поражены тем, как быстро оно прогрессировало.

Когда ему предложили лечение, он начал швырять вещи в медперсонал и кричать, чтобы к нему не подходили.

Ещё одна статья была о мужчине в Юго-Восточной Азии, который сжёг колл-центр, где работал.

Свидетели рассказывали, что, пока здание горело, он всё кричал: «Не моё! Не моё!»

Было и видео, где мужчина бессвязно признавался в том, в чём его никто не обвинял.

Он плакал, извинялся и умолял кого-то прекратить.

Позже он пытался покончить с собой, но соседи услышали шум и вызвали скорую. Он выжил, и его пришлось связать, чтобы он снова себе не навредил.

И, наконец, был мужчина, который отказался разговаривать.

Он общался записками, уверяя, что пользоваться голосом невыносимо больно.

Стоило ему попытаться заговорить, как горло начинало кровоточить, будто в нём застряли осколки стекла.

Я листала дальше.

Разные люди.

Разные страны.

Разные новости.

И всё же каким-то образом все они, похоже, испытывали одно и то же.

Страх.

Не просто страх, что их поймают или что они потеряют деньги.

Что-то другое.

Что-то, что не поддавалось объяснению.

Такой страх, какой может испытывать человек, проживший тысячу лет в том, от чего нельзя сбежать.

Я положила телефон.

Руки у меня тряслись.

Я думала о деньгах.

О комнатах.

О дверях.

Я думала о Сэмми, который смеялся над моей болью, и о ведьме, которая сказала, что мне нужна помощь.

Потом я подумала обо всех голосах, которые слышала в тех комнатах.

О сотнях людей, которые умоляли, плакали и спрашивали, зачем их обманули.

И вспомнила, как небрежно я на всё согласилась.

«Да, пожалуй».

Будто меня просто спросили, не хочу ли я ещё чашечку чая.

Я хотела мести, это да.

Я хотела, чтобы эти люди поняли, что натворили.

Но ничего подобного я не представляла.

То, что я чувствовала, было не совсем удовлетворением.

Я не была счастлива.

Облегчения тоже не было.

Мне просто было грустно.

Грустно, что люди могут быть такими жестокими. Грустно, что я столько раз позволяла себя ранить. Грустно, что всё каким-то образом дошло до такого.

И стыдно.

Потому что я начинала понимать, что, может, это всё-таки был не сон.

Я долго сидела, уставившись в никуда.

Деньги так и лежали у меня на PayPal.

Спина всё так же болела.

Квартира была всё та же.

Ничего в моей жизни волшебным образом не стало лучше.

Если не считать того, что десять человек, судя по всему, провели тысячу лет в аду и что отправила их туда, возможно, я.

А потом совсем рядом с левым ухом я услышала мягкий, успокаивающий, знакомый голос.

— Всё хорошо, дорогая.

Короткая пауза.

— Береги себя.