Я никогда не был особым романтиком и не верил, что бывают родственные души. Пока не встретил Макса. Мне кажется, многие пары приукрашивают свою историю любви, выставляя её чем-то настолько эпическим и из ряда вон выходящим, что о ней впору писать сонеты и снимать фильмы, но у нас всё правда было так. Может, это звучит драматично, но я почти наверняка могу сказать, что мы были предназначены друг другу, просто созданы друг для друга.
Любой, кто встретил свою половинку в баре, подтвердит: заходя туда, ты и не подозреваешь, что именно этот вечер изменит всю траекторию твоей жизни. Я чуть было не остался дома, но что-то всё-таки позвало меня выйти — назовите это божественным вмешательством, — и как только я вошёл в дверь, я увидел его. Он стоял на другом конце бара с какими-то случайными людьми, которые к истории отношения не имеют, и разговаривал, как я решил, с подругой или сестрой.
Мы сразу встретились взглядами, и он быстро отвёл глаза, а на губах у него заиграла та чеширская ухмылка, которую я успел полюбить. С самой первой секунды он знал, что я у него на крючке, и уж точно не собирался облегчать мне задачу.
Позже вечером, когда мы вместе стояли в очереди в туалет, я как следует разглядел его в чуть лучше освещённом коридоре. Господи, до чего круто он выглядел — прислонился к стене, правая рука засунута в передний карман джинсов, а левая обвила бутылку пива. Я и раньше видел красивые руки, но ничего подобного. Поставь их рядом с руками Давида — сам Микеланджело бы позавидовал. Волосы у него были подстрижены под этот современный маллет, а неброские украшения поблёскивали при каждом движении: по золотому колечку в каждом ухе, тонкая цепочка на шее. Он несколько раз поймал мой взгляд — наверняка заметил, что я не могу отвести глаз, — и в ответ каждый раз, когда очередь продвигалась, бросал мне через плечо застенчивые взгляды.
С тех пор не было ни дня, чтобы я его не видел. В ту первую ночь я узнал так много: мне не терпелось изучить его и собрать всю информацию, какую только можно уместить в часы до восхода солнца. Он любил музыку, больше всего Coldplay, у него была птица по имени Фродо и сестра по имени Эмма. У него было больше двухсот часов в Call of Duty Black Ops 6 — вот ботаник, — а ещё он играл на бас-гитаре, что, наверное, ботанство компенсировало. Утром он ушёл на работу, и хотя я смотрел, как он уходит, ощущение было такое, будто я вернулся домой.
Мы по уши влюбились друг в друга, но даже в начале всё было не так уж безоблачно. Видите ли, я быстро выяснил, что он всё ещё жил со своей бывшей — той девицей из бара. Мне, конечно, не нравилось, что она крутится рядом, тем более что всем, кроме Макса, было очевидно, что она всё ещё к нему неравнодушна, но он был слишком добрым, чтобы вышвырнуть её за порог, и заверил меня, что она съедет, как только найдёт, где жить. Я его за это просто обожал, за его большое сердце.
Недели через две после того, как мы начали встречаться, бывшая написала ему, что встретила другого и не вернётся — даже за вещами. Она влюбилась, и точка. Его это, конечно, сбило с толку, а я был оскорблён за него: она рассчитывала, что он разгребёт за ней её бардак. Но Макс, милый, каким он был, аккуратно выставил коробки с её вещами на подъездную дорожку, и на следующий день их уже не было.
Два события, перевернувшие жизнь, произошли одновременно — я пришёл, она ушла, — и это, похоже, выбило Макса из равновесия. Я где-то читал, что нормально, когда бросивший начинает скучать по брошенному после расставания, так что я затаился и ждал, пока это чувство пройдёт. Прошло какое-то время, прежде чем он снова встал на ноги: он взял несколько отгулов и провёл их в основном во сне или в слезах, а я тем временем делал что мог, чтобы о нём позаботиться, стараясь не переходить границ, — например, отправлял ему пару ободряющих сообщений и заказывал ему домой привычные продукты. Он не отвечал, ни разу не сказал спасибо — но ему и не нужно было. Я знал, что это очень много для него значит.
Вскоре на него снизошло прозрение, и он понял то, что знал всегда: в прошлых отношениях не было искры. Той, что была у нас, той, что потрескивала у меня в нервах каждый раз, когда я подходил к нему близко. Только найдя её, понимаешь, что раньше её не было.
С его семьёй я впервые встретился на непринуждённом ужине у его мамы. Он рассказал им о нас по телефону — о том, как я заботился о нём, когда ему это было нужнее всего, — и с тех пор им было интересно на меня посмотреть. Его отец несколько лет назад скоропостижно умер от инфаркта, так что мама, Эмма и её пятилетний сын были единственной оставшейся у него семьёй. Когда мы пришли, все были в неплохом настроении, но по мере того как он рассказывал им всю историю наших отношений, лица у них мрачнели.
Я был раздавлен. Я знал, что Макс, который раньше встречался только с девушками, приводит домой мужчину, и это может их шокировать, но я не ожидал, что они обрушат на него все свои негативные мнения и опасения, будто меня там и нет. Я ничего не сказал. Я только смотрел, как эти большие сильные руки теребят скатерть, пока его семья продолжала пилить его. Всю ночь я беззвучно плакал рядом с ним в постели. Глядя на следующее утро, как он уходит на работу, я поклялся себе, что не позволю ничьему негативному мнению о нас всё разрушить.
Как я уже говорил, к тому, что он впервые с парнем, ему пришлось привыкать во многих смыслах. Близость поначалу была немного робкой, с румянцем и обычной неловкостью, но всё равно пропитанной желанием и любопытством. Не буду вдаваться в подробности — джентльмены о таком не болтают, — но пока ему не стало комфортно, чтобы мы касались друг друга, мы делали это сами с собой, но вместе. Мой взгляд блуждал по его сильному телу, по тому, как эти руки сжимали и гладили, и всё это время я пытался поймать его взгляд, но не мог. Не буду врать, мне было немного больно, что он не смотрит мне в глаза в такой интимный момент, но в то же время было так мило видеть, как он нервничает и как старается привыкнуть к нам, ко мне.
Всё развивалось быстро. Через полгода мы уже жили вместе, и я каждую минуту просто им любовался: как он не мог решить, сосредоточиться ли на готовке или отстучать кухонной утварью барабанный брейк из «In The Air Tonight», или как он громко и отчаянно давился рвотными позывами, отмывая поддон в клетке Фродо. Он был так непринуждённо идеален, и я обожал каждую его мелкую причуду. Моя единственная жалоба была в том, что из-за его работы и хобби мы проводили вместе только ночи: я сворачивался рядом с ним, когда он засыпал на диване, стараясь не разбудить его. Я мог смотреть на него часами — на то, как он поскуливал и морщил нос во сне. Я осторожно перебирал его тонкие пальцы и просто улыбался.
Как вы, наверное, догадались, наше совершенное блаженство длилось недолго. Видимо, даже такая связь душ, как наша, рискует перегореть, если с самого начала всё слишком горячо.
Сначала я заметил это в мелочах. Вообще я помешан на чистоте, но однажды случайно оставил на полу носок и увидел, как Макс, проходя мимо, оглянулся на него, а потом сам его поднял. Он ничего не сказал, но по тому, как он на него смотрел, я понял, что его это правда задело. Подобное повторялось — я ведь тоже там жил, — и каждый раз его, похоже, раздражало напоминание о моём существовании.
Он просто перестал ценить то, что делало меня… мной. Я много дней учил Фродо говорить моё имя, и когда тот наконец сказал его, мне так хотелось, чтобы Макс это услышал. Я буквально трепетал от предвкушения, но когда он наконец услышал, как по дому разносится моё имя, ему это, похоже, вовсе не показалось милым. Однажды я даже застал его за тем, как он с силой хлопал ладонями по стенкам клетки и орал на бедного Фродо, чтобы тот перестал это говорить.
Знаю, это не очень красиво, но я залез в его телефон и обнаружил, что он переписывается с бывшей и зацикливается на том, что на самом деле между ними произошло, пишет ей, что запутался и скучает по ней. Несколько дней назад я подслушал, как он говорит по телефону с мамой, что она была права насчёт меня и что он поживёт у неё, пока не сменит замки.
Мой бедный малыш так запутался. Я сделал всё, что только мог придумать, чтобы он снова был счастлив, но он ни хрена не принимает. Я только отдаю, а он только берёт.
Он написал бывшей, что скучает по её глазам, но когда я подарил их ему, он только кричал. Я даже принёс сюда Фродо, чтобы ему было не так одиноко, но эта птица и правда мастер подражания, и теперь они кричат оба.
Я перепробовал всё, что мог придумать, чтобы напомнить ему, кто мы друг для друга, но этот ублюдок туп как пробка и никак не угомонится. Ему повезло, что я его люблю, иначе эта игра в недотрогу, к которой он вернулся, давно бы мне надоела. Когда отношения уже сложились, это не так очаровательно, как было в начале.
Он стал таким жестоким. Прошлой ночью он схватился за прутья, высунулся как можно дальше и прошипел мне, что лучше бы ему отрубили руки, чем он когда-нибудь ко мне прикоснётся.
Я нехотя пошёл ему навстречу. Мне было так грустно с ними расставаться.
У него и правда были самые красивые руки.
Автор: Eli_N-A