Это случилось, когда мне было лет десять. Сейчас мне под тридцать, а я до сих пор так до конца и не уложил всё это в голове.
Все мои детские годы бабушка с дедушкой жили на озере на юго-западе Вирджинии. Обычно мы приезжали к ним раза два за лето.
В тот раз я решил взять с собой плавательные очки и немного поисследовать, что там под водой. Раньше я никогда этого не делал.
Помню, как прыгнул с мостков и отплыл метров на десять-двадцать. Не знаю, что я ожидал увидеть, но точно не зелёную мутную темноту под собой. Я чуть было сразу не бросил всю затею.
И тут я его увидел.
Крошечную точку света далеко внизу.
Там, где я был, глубина вряд ли превышала три-четыре метра, но в том возрасте у меня ещё оставалось какое-никакое воображение. К тому же за год до этого я узнал, будто бы при создании озера затопили целый городок. Мой мозг сам собой решил, что я вижу уличный фонарь. Он каким-то чудом всё ещё горел, даже спустя столько лет.
Так что я набрал побольше воздуха, опустил голову под воду и нырнул.
Увы, никакого фонаря там не оказалось. Светом было солнце, которое изо всех сил пыталось достать до дна. В скудном свете вокруг я не разглядел ничего похожего на город, и только через много лет до меня дошло, что «утонувший город», как его называли, должен был быть ближе к середине озера.
Зато я увидел круглый предмет, поблёскивавший у моих ног в песке и иле.
Я наклонился и поднял его. Судя по всему, серебряный четвертак. Он был весь в иле, но я провёл по нему большим пальцем, и грязь сразу сошла.
Мозг уже не слишком вежливо требовал воздуха, причём поскорее, так что я как можно крепче сжал монету в кулаке и оттолкнулся ото дна.
И как раз в этот момент что-то бултыхнулось в воду рядом со мной, обхватило меня двумя сильными руками и потащило наверх.
Когда мы вынырнули, я обернулся. Мы оба хватали ртом воздух.
Это был мой папа, и даже сквозь очки было видно, что он очень раздосадован.
— Ты что там творишь, дружище? Ты нас перепугал!
— Я увидел внизу свет. Хотел посмотреть, что там. И смотри!
Я поднял монету.
— Вот что я нашёл.
— Очень здорово, приятель. Но, пожалуйста, больше так не делай. Или хотя бы позови кого-нибудь, если соберёшься.
— Ладно. Прости, пап.
— Всё в порядке, дружище. Просто ты нас всех немного напугал, вот и всё.
На этом всё и кончилось. Мы поплыли обратно, и все ахали и охали над моей находкой.
Вскоре мы пошли в дом обедать. Я положил монету на книжную полку напротив своей кровати и напрочь о ней забыл до самой ночи.
Мы всегда допоздна засиживались за настольными играми, так что лёг я, наверное, только около часа ночи.
Я лежал в постели и в темноте играл в DS, когда услышал, как чуть-чуть приоткрылась задняя дверь. Я немного удивился: кому это понадобилось выходить на улицу в такой час? Но решил, что кто-то оставил что-нибудь на мостках и хочет забрать, чтобы вещь не мокла под открытым небом.
Шаги, которые последовали за этим, сказали мне, что это не так. Тяжёлые. Мокрые. И медленные. Будто кто-то ходил в сапогах, полных воды.
Шлёп. Шлёп.
Я медленно и бесшумно закрыл DS и посмотрел на дверь. Она была закрыта плотно.
Слава богу.
Облегчение моё прервал какой-то шёпот за дверью. Шаги бродили по цокольному этажу и, судя по звуку, были где-то возле комнаты, где спали мои родители. Но никто не пошевелился.
Голос был холодный и мокрый, будто с каждым словом изо рта лилась вода. И мёртвый. Совсем, совсем мёртвый.
— Монета. Где… монета?
Я перевёл взгляд с двери на книжную полку напротив, куда положил монету.
Словно то, что было за дверью, могло читать мои мысли, шаги медленно двинулись в мою сторону. Всё громче, всё мокрее и тяжелее, будто они шли по луже, а не по сухому деревянному полу.
Я сполз пониже и натянул простыню и одеяло на голову. Да хоть бы они были приклеены к матрасу, спокойнее бы мне не стало.
Я услышал, как дверь спальни медленно, со скрипом открылась, и понял, что щёки у меня мокрые.
Шаги вошли в комнату.
И направились ко мне.
Обошли кровать сбоку.
И я почувствовал, как мокрые руки откинули одеяло.
Я чувствовал, как на меня смотрят мёртвые глаза. Я дрожал от страха и уже беззвучно плакал.
Я зажмурился изо всех сил. Я не хотел смотреть. Ни капельки.
— Где… монета?
— Н-на книжной полке, вон там. Простите…
Руки бросили одеяло обратно, теперь уже мокрое. Я сбросил его с себя: не хотел, чтобы хоть что-то от этого существа меня касалось.
Я услышал, как шаги молча отвернулись от меня.
Один шаг, потом звяк, будто монету подняли, и существо беззвучно вышло. Из комнаты, а потом и за дверь. Я услышал, как дверь закрылась, и тяжёлые мокрые шаги медленно стихли вдали.
Глаз я не открывал. Мне и не нужно было открывать их, чтобы знать, что монеты больше нет.
Не знаю, когда я уснул и уснул ли вообще. Знаю только, что, когда я снова открыл глаза, было уже утро.
Я не был уверен, что всё это не приснилось, и больше всего на свете хотел, чтобы так оно и было.
Я сел в кровати и сразу понял, что нет.
Возле кровати были большие мокрые следы. Они вели к двери, а потом через всю комнату и обрывались у задней двери.
Все ещё спали, так что я схватил полотенце и быстро вытер следы, которые давно должны были высохнуть, но почему-то не высохли.
Про монету меня никто не спрашивал. Я решил, что все о ней забыли. Меня это вполне устраивало.
Но каждый раз, когда мы приезжали снова, следы появлялись опять. Что бы я ни делал, как бы их ни оттирал и ни вытирал, они каждый раз возвращались.
В конце концов, когда спустя годы мы готовили дом к продаже, мы просто перестелили полы в этой части дома. Думали, может, это решит проблему, какой бы она ни была.
А потом однажды днём моя тётя встретила в магазине пару, которая купила дом. Спросила, как им там живётся.
Женщина ответила, что они от дома просто в восторге и ждут не дождутся, когда проведут там ещё много лет.
Вот только происходит одна очень странная вещь. Они постелили два больших ковра, так что почти ничего не видно, но каждый раз, когда они приезжают, на полу появляется дорожка мокрых следов от обуви.
От задней двери к кровати в гостевой комнате.
К той самой, на которой спал я.
Как вам история?