Я наткнулся на заброшенную заправку

Я свернул на заправку на какой-то второстепенной дороге. На много километров вокруг не было ни одного здания, так что я счёл, что мне повезло найти это пристанище. Боже, как я ошибался.

Залив бензина на остаток пути, я неспешно направился к магазинчику. Внутри было темно, хотя я видел, что свет горит. Я хотел купить шоколадку сыну. Работа продержала меня вдали от дома все выходные, и мне хотелось привезти ему что-нибудь, просто чтобы увидеть, как у него загорится лицо. Когда я заезжал, ещё пробивались последние лучи солнца, но теперь заправку окутала темнота, будто кто-то накинул на крышу гигантский занавес.

На двери висел один из тех жестяных колокольчиков, звон которых ещё долго гуляет у тебя в черепе. Лампы под потолком с трудом что-либо освещали и только тихо гудели. Внутри было светло скорее от огней на навесе заправки, но дальний конец магазина всё равно тонул в тени. Ряды тянулись вглубь и метров через десять исчезали. Темнота в магазине казалась не такой, как снаружи, но я пока не мог понять почему. Я прошёл вдоль витрины к кассе и задержался у края одного ряда, чтобы взять шоколадку, плитку Dairy Milk «семейного размера»: такая сына точно обрадует. Я сунул её за пазуху и пошёл дальше, к кассе. За ней никого не было. Там стоял маленький звонок, чтобы позвать продавца, такой же жестяной, как колокольчик над дверью, но я не мог себя заставить на него нажать. Мне не хотелось, чтобы в черепе дребезжал ещё один звук, но было и другое… тревога. Будто кто-то смотрел на меня из темноты. Вместо этого я тихонько подошёл к кассе самообслуживания рядом с прилавком, всего на несколько шагов ближе к чёрной стене. Я быстро оплатил третью колонку и шоколадку и повернулся к выходу.

Я торопливо пошёл к двери, заглядывая по пути в каждый ряд. Я не мог посмотреть темноте в глаза, боялся заметить в ней что-то, что посмотрит на меня в ответ, и вместо этого смотрел на полки. Товар на них едва не сыпался через край, и это показалось мне странным для такого глухого места. Я потянул дверь. Заперто. Как так? Я никого вокруг не видел и не слышал, чтобы кто-то прошёл у меня за спиной. Я снова дёрнул дверь. Сердце сжалось, из лёгких вышибло воздух. Верхняя половина двери была стеклянной, и по ней шли железные прутья. Я оглядел витрину: все окна были зарешёчены. Они всегда так были? Я метнулся обратно к прилавку и схватил стул. Металл проскрежетал по полу, разорвав тишину магазина. «Если это показалось громким, подожди, пока разлетится стекло, решишь, что конец света», — подумал я. Взявшись за две ножки, я размахнулся стулом, как будто рубил дерево. Уши резануло звонким дзынь, и стекло посыпалось мне на ботинки. Я схватился одной рукой за железный прут. Он не шелохнулся. Я пытался выбить его стулом, но без толку. За спиной, глубоко в темноте, что-то со звоном упало на пол. Оно подпрыгнуло пару раз, и ещё пару раз прозвучало эхо. По звуку, разнёсшемуся вдоль ряда, я понял, что это. Ключ.

В конце второго ряда, за чипсами, печеньем и кексами, за конфетами и островком полезных снеков, на краю тени поблёскивал ключ. Снаружи у третьей колонки стояла моя машина, огороженная стеной темноты. У темноты снаружи был слегка сероватый оттенок, а здесь, внутри, всё было залито чернотой полностью и целиком. Мне нужен был только ключ от двери, и я смогу уехать отсюда. Я двинулся вдоль ряда.

Мне казалось, что я иду по туннелю и не знаю, не вылетит ли на меня в любой момент поезд. Чем ближе я подходил к темноте, тем сильнее она поглощала эхо моих шагов: они становились глуше, а потом и вовсе пропали. Гудение ламп тоже исчезло. Продираться сквозь тяжёлый, густой воздух было трудно, приходилось загребать руками, будто я шёл по воде. Рука смахнула с полки пачку чипсов, она упала на пол, но не издала ни звука. Ключ был всего в нескольких шагах, в метре от стены темноты. Я опустился на колени и вытянул руку. Ключ будто прилип к полу. Я протянул вторую руку и поддел его ногтями. Ключ был таким тяжёлым, что казалось, ногти сейчас отслоятся, но я всё-таки сумел затащить его на ладонь и двинулся к двери.

Я сделал несколько шагов и оглянулся: тень подползла ближе. На каждый мой шаг вперёд она сокращала расстояние. От неё шёл едкий запах, обжигавший горло. Я сорвался на бег, пытаясь обогнать темноту. Пока она гналась за мной, я чувствовал горячий ветер, от которого покрылся потом с ног до головы. Я добежал до двери и стал нашаривать замочную скважину. Темнота уже поглотила меня, сжимая каждую часть тела, пока я вставлял ключ в замок. Едкий воздух забивал лёгкие, и я на миг потерял хватку. Я рванулся вперёд, повернул ключ и врезался плечом в дверь. Меня обдало холодным воздухом, и я рухнул на асфальт. Темнота здесь была другой, естественной. Я подбежал к машине и оглянулся на витрину магазина. Тень отступила, как паук, ждущий, когда муха залетит в его паутину. Я плюхнулся на водительское сиденье. Вдоль левого бока что-то хрустнуло, но боли я не почувствовал. Я замер, а потом понял, что это шоколадка сына. Пожалуй, я бы предпочёл сломать ребро, чем дарить ему сломанную плитку. Не знаю, с чем я тогда столкнулся, но уверен, что всё это было. Я до сих пор каждое утро, прежде чем окончательно проснусь, чувствую эти горячие объятия.