Предупреждение: гибель животных.
Простите, что так долго не писала продолжение, но, думаю, надо дать вам знать, что визит Ведьмы я пережила.
Когда на днях она пришла ко мне в квартиру, я поступила с ней так же, как всегда. Встала в дверном проёме и ждала, ждала и ждала, и не отводила взгляда, и, глядя ей в глаза, следила, чтобы она помнила. Чтобы помнила всё, что она с нами сделала. Обратная сторона в том, что помнить приходится и мне.
К утру она исчезла. Я никогда точно не помню, когда она уходит, но всегда до восхода солнца. Всегда тихо, без всякого шума. Мне хочется думать, что она слабеет. Хочется думать, что однажды я её переживу.
Знать наверняка я не могу.
Теперь появились новые правила. И я всё ещё выясняю, какие именно.
Но вернусь к тому, что случилось десять лет назад. Я знаю, вы здесь ради этого.
Когда Ведьма исчезла, Мария и Ава стояли по обе стороны моей кровати, смотрели на меня снизу вверх и дрожали, будто думали, что это я сейчас превращусь в демоницу в плаще.
— Что это было? — спросила я.
Мария молча покачала головой.
— Это могла быть только она, — прошептала Ава. — Но она никогда раньше не выходила из палатки. В смысле, мы никогда не видели её снаружи. Я не знала, что так бывает.
В дверь что-то грохнуло, и мы все подпрыгнули. Ворвался Нико, а прямо за ним Эллис. Они буквально ввалились в комнату, взлохмаченные, дико озираясь. Наверное, услышали мой крик.
— Стучаться не учили, извращенец? — огрызнулась Ава.
— Ты вопила так, будто тебя убивают! — парировал он.
Нико оглядел всю комнату, и только потом его взгляд остановился на мне. Он проследил глазами за кровью, стекавшей у меня по шее, за наволочкой, которую я прижимала под подбородком, и лицо у него сразу вытянулось. Он обогнул Аву и подошёл ко мне.
— По-моему, она в порядке, — тихо сказала Мария.
— Мы видели Ведьму, — добавила Ава. — У нас в домике.
Эллис посмотрел на неё, и лицо у него помрачнело. Нико всё так же смотрел только на меня.
Глядя на Нико, я почувствовала что-то вроде злости, может быть, и несправедливой. Почему он не предупредил меня, что эта тварь может однажды ночью просто заявиться ко мне в комнату? Разве он не должен был знать всё?
— Можно посмотреть? — спросил Нико.
Я нехотя кивнула и опустила наволочку. Грубая ткань содрала кожу, и я поморщилась. Он протянул руку и убрал волосы с моей шеи. Я почувствовала, как по плечу стекает струйка крови.
Глаза у Нико расширились. Ободряющая улыбка, которая обычно светилась в его взгляде, та уверенность, которую я столько раз видела с тех пор, как приехала в лагерь, исчезла.
— А можно мы все просто... — Голос у Марии был совсем тоненький. — Можно мы все просто останемся здесь на ночь?
— Да. — Нико кивнул раньше, чем кто-то успел ответить. На лицо ему вернулась часть решимости, и он отступил на шаг. — И свет оставим включённым. Не хочу, чтобы к нам что-нибудь подкралось.
Прежде чем все устроились, я сняла с крючка за дверью ванной рюкзак с аптечкой и пошла в ванную привести себя в порядок.
Склонившись над раковиной, я оттянула майку и осмотрела укус. Не знаю, чего я ожидала, может, следов от клыков, но укус был самый обычный. Похоже на нормальные зубы.
Под кожей уже собиралась кровь и сочилась из пары проколов. Шутить она не собиралась.
Как мне бороться с тем, что может запросто отпереть мою дверь и нависнуть над моей кроватью?
Кто-то постучал в дверь.
— Да. Заходи.
В дверях появился Нико.
— Ну как там?
Я наклонилась над раковиной и стала промывать укус. Его сильно защипало, и я поморщилась.
— Ну, укус как укус, — сказала я. Голос прозвучал сдавленно.
Я расстегнула рюкзак и достала рулон бинта. Мне почти отчаянно хотелось закрыть рану. Хотелось перестать о ней думать, а это было невозможно, пока у меня по руке течёт кровь.
— Давай помогу, — сказал Нико.
— Я сама.
— Почему ты не предупредил, что она может вот так заявиться?
— Потому что такого никогда не было. Она никогда раньше не выходила из палатки.
Я посмотрела на него, пытаясь понять, правду ли он говорит.
— Но ты знаешь больше, чем говоришь, — сказала я.
Я прижала бинт к плечу. Оно уже болело от прикосновения, я чувствовала, как боль расходится вокруг.
Он не стал отрицать, и я надавила:
— Кто такая Клодетт?
Плечи у него опустились.
— Лучшая подруга Авы.
— Что с ней случилось?
— Пару лет назад Клодетт и Ава были тут вожатыми отрядов. Тогда они и узнали про палатку. Ава сразу захотела участвовать. Клодетт не была так уверена, но в итоге они обе стали отвечать на записки. Какое-то время всё было нормально, но Клодетт так по-настоящему и не втянулась, понимаешь?
— Она в это не верила?
— Не особо.
— И что случилось? Ава сказала, что она умерла.
— Первую половину недели записки были нормальные. Палатка хотела простых вещей. Воды из озера. Букеты тех маленьких белых ромашек, что растут вокруг скалодрома. Кажется, однажды она попросила клок волос одной девчонки, но та была задирой, так что мы были не против.
— А потом стало хуже?
— Да. Я стал относиться к этому недостаточно серьёзно. Пару раз слишком затянул. Выполнял указания не так точно, как следовало. И тогда оно взялось за Клодетт.
Произнося её имя, он посмотрел на дверь ванной, и в лице его была невыразимая печаль.
— Оно попросило её провести ночь в лесу.
— А.
Не самая безумная просьба, какую можно представить, но и посерьёзнее всего, о чём нас просили этим летом: по сравнению с ней поймать сову и отдать охапку браслетов казалось сравнительно мелочью.
— Ага. Я сказал ей не ходить.
Я подняла бровь и ждала продолжения. Будь у этой истории счастливый конец, ему не было бы стыдно, а Ава не говорила бы о мёртвой подруге.
— Пару дней всё было нормально. Палатка совсем затихла. А потом как-то ночью я проснулся от крика. Домик Авы и Клодетт был через пару дверей. Я прибежал, а Клодетт уже была мертва.
— Что?
— Ага. Умерла во сне. Официальная причина — сердечный приступ, если в это можно поверить.
— Значит, ты думаешь...
— Сначала я не хотел в это верить. Мария считает, что это совпадение, и Ава до сих пор цепляется за разумное объяснение. Но больше я палатку никогда не испытывал.
Я вспоминаю, как охотилась на сову, и ловлю себя на том, что уже не так уверена, что всё сделала правильно. Что, если я что-то не так поняла? Что, если записка была не такой простой, как мне казалось?
— Надо было мне рассказать.
— Наверное. Но пару лет всё шло хорошо. Я думал, мы держим всё под контролем.
— Как думаешь... я могла сделать что-то такое, из-за чего стало хуже? — спросила я.
Я не была уверена, что хочу услышать ответ, но мне казалось, что он мне нужен.
— Нет. — Он покачал головой. — Вообще-то я не думаю, что стало хуже. Просьба про браслеты — это не обострение, просто Аве не хотелось их отдавать. Разница есть.
Я кивнула и ничего не сказала, но мне хотелось влепить Аве пощёчину. Как она могла быть такой беспечной? Как она могла пережить смерть подруги и всё равно решить не относиться к этому всерьёз?
— Теперь надо быть осторожными, — говорил Нико. — По-настоящему осторожными. Делать в точности то, что оно просит, и в точности тогда, когда просит. Надо держать всё под контролем, пока ещё можем.
Я думала о смерти Клодетт, о том, что хватило одного неверного шага, чтобы Ведьма решила убить. Оставалось надеяться, что на этот раз она будет милосерднее.
Когда мы вернулись в спальню, Мария и Ава уже лежали в кроватях. Я взглянула на Аву, гадая, чувствует ли она хоть какую-то тяжесть от всего этого, но она просто переписывалась в телефоне. Переписывалась, будто это самый обычный вторник.
Я повернулась к своей кровати. Эллис лежал на полу на животе, задрав ноги, и заглядывал в коробку, где сидела моя сова. Растянувшийся на полу в гольфах до колен, повязке на голове и майке, Эллис выглядел так, будто нарочно оделся под семидесятые.
— Утром достанем тебе мышку, малыш, — Эллис почти напевал маленькой птице. — Как ты её назвала, Кит?
Я села по-турецки рядом с коробкой. Сунула руку внутрь и погладила сову по пёрышкам на голове. Я знала, что так делать не положено, но в этой было что-то почти ручное, будто она была слишком мягкой для этого мира. Наверное, поэтому её и поранили.
Она прильнула к моей руке, и мне почти показалось, что она вздохнула.
Весь день я придумывала ей имя, но ничего не подходило.
— Может, Сфен? — наконец сказала я.
Эллис тут же рассмеялся. Мария и Нико хотя бы вяло улыбнулись. Только Ава так и не оторвалась от телефона.
⁂
Когда я проснулась на следующее утро, Мария и Ава ещё спали, Эллис растянулся на одной из коек, безвольно свесив руку, а Нико не было.
Я встала и подкралась к окну, чувствуя, как в животе поднимается страх.
Нико возвращался от палатки. Полог был расстёгнут, так что, похоже, всё, что должно было случиться, уже случилось. Я вышла на крыльцо, обхватив себя руками от утреннего тумана.
Нико прошёл мимо меня, опустив голову. Я уже хотела что-то сказать, спросить, чего хотела сущность, но тут поняла, что он держится за запястье. Кисть была обмотана куском ткани, и я видела, как по пальцам сочится кровь.
— Скажи Аве, что мне надо с ней поговорить, — прорычал Нико и пошёл дальше к своему домику.
⁂
Нико и Ава разговаривали на крыльце домика парней. Я не слышала, о чём они говорили, но лицо у Нико было суровое, а Ава побледнела. В какой-то момент Нико размотал руку, чтобы показать Аве. Она зажала рот ладонью и отступила. Руку рассекал ярко-красный порез.
Ава вернулась в домик молчаливая и надутая.
— Что палатка велела ему сделать? — спросила я, отчасти надеясь, что, если заставлю её сказать это вслух, она отнесётся к этому серьёзно.
— Оно хотело крови.
Больше она не сказала ни слова. Вытащила из-под кровати сумку и стала запихивать туда одежду. Может, Мария что-нибудь и сказала бы, будь она в комнате, но её не было, а я промолчала.
Ава не соблюдала правила, и из-за этого пострадал Нико.
Попросил ли её Нико уехать или она решила сама, но спорить с выводом я не могла: Аве надо было уезжать.
⁂
Весь тот день мы с Нико помогали детям подниматься на скалодром и спускаться с него. Некоторые лазали вполне прилично. Было видно, что они от природы спортивные или уже пробовали раньше.
Другие явно понятия не имели, что делают. Они застывали в паре метров над землёй, отпускали зацепки и крутились на верёвке. Один ребёнок расплакался. Большую часть дня я перебирала верёвку руками, позволяя детям верить, что у них отлично получается, хотя на самом деле это я поднимала и опускала по стене целых детей. К концу дня у меня ныло всё тело, а плечи горели.
Последним в тот день был маленький мальчик с кудрявыми каштановыми волосами и огромными очками.
— А можно лезть в очках? — спросил он.
— Конечно.
— Хорошо. Без них я не вижу землю.
Его звали Джейк. Я и раньше видела его в лагере. Он был из хороших детей. Не из избалованных. Я надела на него обвязку, пристегнула его и встала на страховку.
Вдалеке в лесу что-то шевельнулось. Пока Джейк делал первый неуверенный шаг на стену, я поймала себя на том, что ищу движение между деревьями. Я была уверена, что что-то видела, но теперь там ничего не было.
Я заставила себя снова смотреть на Джейка.
— Как дела, дружок?
— Очки как будто сползают.
— Можешь их поправить, — сказала я, натягивая верёвку потуже. — Я тебя держу.
Он неуверенно отпустил стену одной рукой и поправил очки на носу.
Движение снова привлекло моё внимание. На этот раз, подняв глаза, я её увидела. Она стояла, наполовину скрытая деревом, и выглядывала на меня. По крайней мере, так это выглядело. Она так тонула в тенях, что силуэт было трудно различить, но её выпуклые глаза блестели в том скудном свете, что доходил до лесной глубины.
— Нико? — попыталась прошептать я, но звук почти не вышел.
Я знала, что он ничего не сможет сделать. Он помогал лезть своему ребёнку.
Верёвку дёрнуло. Я подняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как очки Джейка падают на землю.
— Ой-ой, — сказал он.
— Ничего страшного, — сказала я, не отрывая глаз от леса. — Заберём, когда спустишься. Спускаешься?
Голос у меня сорвался на писк.
Он немного подумал.
— Не. Всё нормально. Могу лезть дальше.
Ведьма в лесу не двигалась, но что-то подсказывало мне, что она может. Что-то подсказывало, что может и двинуться. Что-то подсказывало, что, если она захочет, она в мгновение ока окажется рядом со мной. Но она ведь этого не сделает, правда? Она останется в тени, где я даже не могу быть уверена, что она настоящая.
Она дёрнулась.
Больше чем дёрнулась. Её всю передёрнуло с головы до ног.
— Слушай, дружок, мне вообще-то надо тебя спустить, — сказала я.
Это привлекло внимание Нико.
— Кит, ты в порядке?
Иногда мне снятся сны, в которых я знаю, что сплю. Что-то подбирается ко мне, что-то крадётся по закоулкам разума, тянется ко мне в темноте. Я всегда пытаюсь проснуться. Пытаюсь закричать, но не могу открыть рот. Наружу вырывается только глухое мычание с закрытым ртом откуда-то из глубины.
Когда я прихожу в себя, в тот миг между сном и явью, я слышу свой настоящий голос, стонущий сквозь сомкнутые губы. Так что, хотя я сама решаю издать этот звук во сне, будит меня в итоге мой собственный, настоящий голос во внешнем мире.
Глядя на женщину в лесу, я знала, что должна позвать Нико, знала, что должна попытаться разбудить нас всех, но голос меня не слушался.
Ведьма не двигалась.
Я медленно спустила Джейка со стены.
— Кит, что происходит? — спросил Нико.
Я не могла заставить себя ответить. А когда голос наконец вернулся, Ведьма уже растворилась в лесу.
⁂
Перед отъездом Ава повернулась ко мне.
— Знаешь, ты можешь просто уехать, — сказала она.
— В смысле?
— В смысле, тебе не обязательно и дальше играть в эту дурацкую игру с палаткой. Можешь просто уехать. — Она пожала плечами. — Я думала, у нас всё под контролем. Думала, мы можем держать её под контролем. Но, похоже, не можем. Так что уезжай. Пусть это место сгниёт.
Может, я бы и уехала, будь я одна.
Но я была не одна. У меня были Нико, Эллис и Мария. Мне не хотелось оставлять и их одних. Не хотелось бросать их разбираться с этим в одиночку.
Потому что, хоть я никогда не сказала бы этого ей в лицо, да и никому из остальных, я считала, что Ава уезжает из слабости, пусть даже для всех нас так было лучше. Я бы больше её уважала, если бы она попыталась остаться, попыталась исправить свои ошибки и помочь нам сдержать Ведьму.
А она вместо этого швырнула сумку в машину и рванула с места, обдав нас всех гравием.
⁂
Тем вечером палатка снова была застёгнута. То, что в начале недели казалось просто досадной обузой, теперь тяжело легло нам на плечи и давило на мысли.
— Кто пойдёт? — спросил Нико. — Я не могу второй раз.
Да и не должен был. Я посмотрела на его руку. Под бинтом уже проступало буро-жёлтое пятно.
— Я больше не участвую, — сказала Мария.
— Погоди... то есть...
— То есть я больше не играю в эту игру. — Она скрестила руки на груди.
Я ждала, что Нико попытается её отговорить. Но он кивнул.
— Понимаю. Только это может оказаться не так просто.
Я чуть не вызвалась сама. Да, мне было страшно, но я теперь была частью этого, и ни за что не собиралась сдаться и уйти, как Мария и Ава. Я сделаю то, что должна, сыграю свою роль и помогу нам всем через это пройти. Но я замешкалась, и в эту крошечную паузу заговорил Эллис:
— Я пойду.
Стыдно признаться, но меня захлестнуло облегчение. А сразу следом вина. В следующий раз, пообещала я себе. Я взглянула на Нико, который уже направлялся к домикам.
— Пойдём разведём костёр, — сказал он.
⁂
Через несколько минут Эллис вышел из-за домиков и сел у костра. В руках у него была бутылка вина, и, откинувшись на стуле и взглянув на палатку вдалеке, я увидела, как на земле собирается тёмная жидкость, растекается ручейками и уносит хвоинки в своей крошечной речке.
— Хочешь? — спросил Эллис, протягивая мне бутылку.
Лицо у него было мрачное. Ни тени улыбки.
Мне не нравился вкус вина, но я почувствовала, что глотнуть надо. Казалось, это такой момент, который должен сплотить нас общей целью или вроде того. Я сделала большой глоток из бутылки. Хотела передать её Нико, но он на меня не смотрел. Он смотрел на Эллиса.
— Оно правда этого хотело? Чтобы ты вылил вино на землю?
— Ага, — сказал Эллис. — Конечно.
Нико долго смотрел на него, а потом взял у меня бутылку.
⁂
Мы сидели, пили вино и разглядывали те звёзды, что удавалось разглядеть сквозь дым костра. Наверху, в кронах, время от времени шевелились тени. То и дело я замечала, как на ветке возится сова: переминается с лапы на лапу или прячет голову. Один раз я увидела, как сова спикировала и подхватила с земли грызуна.
Через какое-то время к нам присоединилась Мария, и Нико протянул ей бутылку. Она улыбнулась ему, похоже, искренне, и отпила. Я подумала, не передумает ли она завтра. Не вернётся ли всё-таки в очередь к палатке.
— Как рука? — спросила она через минуту.
Краем глаза я заметила наверху движение. Я подняла голову и увидела маленькую сову на самом кончике ветки. Её широкие лунные глаза отражали отблески костра.
— Да нормально, — сказал он. — Ничего страшного.
— Ты уверен, что тебе обязательно было...
— Конечно, обязательно. Мы видели, что бывает, когда записки не слушают.
Мария немного помолчала. А потом сказала:
— А что, если мы просто все уедем?
Сова над нами моргнула. Расправила крылья.
— Мария, вчера ночью оно было у вас в домике. Оно теперь выходит из палатки. Кто сказал, что оно не пойдёт за нами? Кто сказал, что оно не начнёт убивать? Мы должны её сдерживать.
— Ты не знаешь, что оно пойдёт за нами. Безумие — сидеть здесь и ждать.
— Не думаю, что у нас есть выбор, — сказал Нико.
Одним взмахом бесшумных крыльев сова сорвалась с ветки. Сначала я подумала, что она охотится на очередную мышь.
Не сразу до меня дошло, что ни на какую мышь она не нацелилась.
Сова врезалась в костёр. Вверх брызнули искры, а маленькое существо забилось в огне. Потом врезалась ещё одна сова. И ещё.
Я вскочила со стула.
— Какого хрена?!
Ещё две совы ударили в костёр и взорвались, как маленькие бомбы.
Всё больше и больше птиц обрушивалось в пламя. Они загорались, кричали и бились. Некоторые выкатывались из огня и врезались в крыльцо домика, дымясь и тлея.
Мы вчетвером стояли вокруг костра, застыв на месте, смотрели на эту бойню, готовые броситься что-то делать, но делать было нечего. От криков сов у меня выворачивало желудок, но я могла только стоять и смотреть.
Совы перестали пикировать. Крики стихли. Едкий дым жёг нос, а птицы шипели и потрескивали. Вскоре всё затихло.
Мы вчетвером стояли и смотрели друг на друга.
Я вдохнула и чуть не задохнулась от дыма. После этого я могла дышать только короткими рывками.
Через костёр я встретилась взглядом с Нико. Он медленно повернулся к брату.
— Эллис, — голос у него был чуть громче шёпота.
Эллис смотрел в землю.
— Чего на самом деле хотела Ведьма?
Эллис ничего не сказал.
От злого запаха в воздухе у меня слезились глаза.
— Эллис! — рявкнула Мария. — Ты соврал?
— Что она велела тебе сделать? — снова спросил Нико.
Эллис поднял глаза на меня. Потом повернулся к Нико.
— Оно хотело сову Кит, — сказал он. — Ну а что мне было делать? Оно хотело, чтобы я убил её грёбаную сову.
Я медленно опустилась обратно на стул, дрожа от страха и адреналина. Закрыла глаза. Снова открыла.
Я понимала, почему он не сделал того, что ему велели. Мне бы тоже было тяжело. Но, глядя на бойню вокруг и зная, чем всё кончилось, я находила его отказ сделать то, что нужно было сделать, немного наивным.
Я поступлю иначе. Я пообещала себе, что в следующий раз, когда палатка застегнётся, когда у меня будет такая возможность, я не оставлю это кому-то другому.
⁂
Кажется, на сегодня у меня больше нет сил. Иногда в самый глухой час ночи мне кажется, что я до сих пор чувствую запах того костра. Больше вспоминать об этом прямо сейчас я не хочу.
Остальное расскажу позже на этой неделе.
Как вам история?