Это его последнее послание

Несколько месяцев назад покончил с собой подросток. Моя жена была его психотерапевтом. Пишу эти строки, а за плечами уже почти две тысячи слов (увлёкся, упс), и решил, что информация может кому-то пригодиться. Он оставил видео.

Видео начинается с того, что он смотрит в экран компьютера. Похоже, момент, когда он включает запись, вырезан при монтаже. Секунду кажется, что он вот-вот что-то скажет, между тонкими губами появляется узкая щель, — и склейка, теперь на заставку: появляется фраза «Моё последнее послание». Я сравнил буквы со множеством шрифтов, и больше всего она похожа на бесплатный шрифт под названием «dejavu». Это всё, что я могу сказать о первом фрагменте.

Во втором фрагменте он сидит уже иначе, а значит, те слова, что вот-вот должны были прозвучать, он вырезал сам. Это было его решение. Взгляд его направлен чуть ниже камеры, так что, возможно, он видит себя на экране: лицо по центру, за ним тёмная комната, едва различимы плакаты и книжная полка. Он снова собирается с духом, чтобы заговорить, и едва начинает — похоже, первый шаг даётся ему тяжело. Я не стану приводить все его многочисленные паузы, чтобы текст было легче читать, кроме тех случаев, когда пауза важна для смысла.

«Мне казалось, что я должен всем вам объяснить. Семье, друзьям, а больше всего родителям. Даже моей любимице — ей тоже можете показать это видео. Я давно уже вообще не хотел никуда двигаться, так что многие из вас заметили, как я резко изменился в последнее время. Два месяца назад я целыми днями сидел у себя в комнате, а теперь не могу остановиться, всё время куда-то хожу, гуляю с друзьями. Я знаю, мам, ты рада этой перемене, ты видишь в ней улучшение. Сейчас я покажу (пауза) расскажу вам, что случилось. Думаю, у меня была депрессия, ну или я просто устал жить ещё до всего этого. Помню, как хотел сходить в какое-нибудь интересное место или хороший ресторан, и всё оборачивалось просто плохо. Даже не грустно, а скучно или разочаровывающе. Всё могло быть так хорошо, как мне хотелось, и всё равно в итоге оставалось плохим воспоминанием».

Он начинает свою речь не с извинений, а с обещания объяснить, — видимо, потому что не считал свой следующий поступок чем-то неправильным. Паузы могут означать, что заранее написанного текста у него не было: были мысли и порядок, которому он собирался следовать, но в оригинальном видео он постоянно передумывает. Почти все такие места я опустил, но решил оставить «покажу, расскажу» — слишком уж явно различаются эти слова и по написанию, и по смыслу. Может быть, у него был способ показать то, что он видел?

Хотя склейки здесь нет, дальнейший рассказ я выделяю в отдельный фрагмент.

Фрагмент 3-а начинает историю. Главное отличие от фрагмента 3-б в том, что «а» ещё возможно в природе. Ещё одна деталь этой части — его взгляд, по-прежнему прикованный к экрану. Поскольку у обоих фрагментов одна и та же история, номер у них тоже общий.

«Почти пять месяцев назад, через неделю после моего дня рождения, я сказал вам, что иду в кино с друзьями. Я соврал. Я пошёл один, потому что со мной некому было пойти. Что за фильм был, я сейчас не помню, да это и неважно. Я отлично помню, как пришёл, сел почти в середине зала и весь сеанс ел попкорн — это я помню, а сам фильм пропал начисто, как будто свет даже не гас, и через секунду люди уже вставали с мест. Я остался. Мне казалось, что уходить нет смысла, я бы сидел там столько, сколько разрешили бы. Ждать пришлось долго, но свет снова погас, и экран загорелся. И я увидел тот фильм».

«Я видел кое-какие старые фильмы, чёрно-белые, но эти кадры казались старше любого из них, это было понятно с самого первого кадра: несколько секунд какого-то письма на непонятном языке и имена создателей — их было не больше пяти, но ни одного имени я не помню. Меня почти никогда не впечатляет операторская работа, но как только показали одинокие дома и городки, рассыпанные по зелёным полям у подножия горы, я пропал. Всё тело расслабилось, я перестал чувствовать руки и ноги. Кадры повседневной жизни этих людей: они работают в полях, несут домой хлеб, а снято всё сверху, и люди на экране — крошечные точки. Потом камера спустилась с неба и подошла к ним поближе. Там были силуэты друзей, болтающих в сумерках, один из них обернулся и помахал, и я чуть не помахал в ответ».

«Так продолжалось всю первую часть фильма: люди разговаривают, люди гуляют, люди чинят заборы. Музыка была приятная, наверное, какой-то старый оркестр, и с ней играли, потому что звук обрывался, как только начиналась сцена нового рода. С первого раза это трудно заметить, но если присмотреться, то первый самолёт виден маленькой точкой в небе. Ну то есть музыка обрывается — и он там. Тот, кто снял этот фильм, гений, потому что мне никогда в жизни не было так не по себе: весь контраст между хорошей жизнью и прекрасной сельской местностью разрушен одной маленькой машиной, и дальше фильм продолжается в том же духе».

«Музыку больше не услышишь, зато слышишь, как нарастает гул моторов, и они прилетают. Кто-то смотрит в небо, кто-то показывает другим вверх. Следующий самолёт виден уже ясно: металлический крест на фоне перехода от чёрно-серого к бело-серому, облаков нет. От этого даже начинаешь бояться за них, и понимаешь, что самолётов много, потому что модель каждый раз другая, или цвет другой. С людьми так же: много семей и много городков, и я бы даже рискнул сказать, что много стран, потому что, клянусь, я видел пустыню».

«Я сжался в кресле, от одного вида самолётов было жутко, и меня захлёстывал их вой — тот звук, который они издают, когда пикируют. Помню, в какой-то документалке говорили, что его специально сделали таким, чтобы пугать, и, клянусь, это работает. Он шёл отовсюду. Я чувствовал себя одним из тех малышей в фильме, которые бегут домой, услышав крик машин, только я не мог пошевелиться. Мне некуда было бежать и не было дома, куда бежать, меня заперли со всех сторон пустые красные кресла».

В этом фрагменте я подчеркнул одну фразу: она выглядит как доказательство того, что он мог смотреть фильм снова, раз уж он так уверенно говорит о первом самолёте. Кроме того, я был уверен, что фильм, о котором он рассказывает, не совпадает ни с одним другим, — по крайней мере, в своих прошлых поисках я ничего подобного не нашёл.

Здесь он держится гораздо свободнее, чем в прошлом фрагменте, почти не делает пауз, и монтировать пришлось куда меньше. В остальном его поведение почти не меняется.

Мне придётся немного подправить структуру видео, потому что фрагмент 3-б был вырезан целиком. Пришлось умолять жену покопаться в файлах на его компьютере. Она занимается всем его делом и попросила моего мнения. Теперь я понимаю, что это была ещё одна ошибка, ну да ладно. Мы нашли пропавший фрагмент среди удалённых файлов, благослови господь технику.

Фрагмент 3-б снова начинается с того, что его лицо почти прилипло к камере, но теперь по потерянному взгляду и новой складке в уголке губ ясно, что он что-то вспоминает.

«Они превращаются в рой раньше, чем успеваешь заметить. То, что было одиноким чудовищем вдалеке, становится армией, закрывшей небо, и у каждого огромная сила разрушения. К этому моменту ты уже понимаешь, зачем они здесь, и люди тоже понимают. Кто-то прячется в домах, кто-то бежит к холмам или под деревья. В одном кадре толпа бежит мимо женщины, а она неподвижно стоит перед своим домом. Это разрывает меня на части: она умрёт через несколько секунд».

«Там так много людей молятся, так много плачут, и на каждого приходится кадр, где самолёт сбрасывает бомбу. На всех. Слава богу, каждый такой кадр длится не больше двух секунд, но фильм во всех подробностях показывает, какие разрушения они несут, потому что ты знаешь: с каждой бомбой в школах гибнут дети, дома превращаются в груды обломков вместе с жильцами, люди на улице исчезают в одно мгновение, а кому-то не повезло выжить с переломанными костями».

«И на этом они не останавливаются. Для каждой падающей бомбы они снимали ещё и момент, когда она бьёт в землю, и людей вокруг или поблизости. Земля трясётся, пыль накрывает тела, и они теряются в серой плёнке. Этот фильм — что-то запредельное. Я ни на секунду не верю, что кто-то мог снять такое, в таких подробностях, камерой, старой, как ветеран мировой войны. Никакой киношный трюк этого не объяснит, и ты сам веришь, как только видишь: каждый кадр настоящий, каждый самолёт сделан из настоящей стали, каждое здание разрушено настоящим огнём, и хуже всего, что каждый человек, который зовёт на помощь, которая никогда не придёт, тоже по-настоящему там. Я плакал».

Снова пауза. Он молча спрашивает себя, стоит ли продолжать, и быстро решает.

«Потом кресло рядом со мной скрипнуло. Это был призрак. Я повернулся и увидел её морщинистое лицо. Она тоже посмотрела на меня и заговорила. Я не скажу вам, что было её последним посланием. Вы услышите её сами, когда включите фильм».

ᲒᲐᲤᲒᲐᲤᲬᲬᲒᲐᲤ

Воспользуюсь перерывом, чтобы посоветовать вам песню:
Gustavo peña, El principe – Los enamora2

ПРОДОЛЖИМ

ᲒᲐᲤᲒᲐᲤᲬᲬᲒᲐᲤ

Фрагмент 4 — это то, что в оригинальном видео идёт сразу следом. После неловкой склейки он появляется в другой одежде и с мокрыми волосами: то ли принял ванну, то ли прошло несколько дней. Впервые он выглядит расслабленным, откинулся на спинку кресла. Жена говорит, что он даже выглядит счастливым, но я знаю: он просто чувствует, что это его последний день. Он не продолжает рассказ о фильме, а размышляет о нём.

«Это правда меня потрясло, теперь я ни о чём другом думать не могу. И это странно, понимаете? Я видел много фильмов, где творится кое-что похуже, я даже гуро смотрел и видео с LiveLeak, и ничего из этого не было таким. Не люблю слово "беспросветный", но, честно, не знаю, как ещё это описать. Он оставил меня ни с чем. Раньше я хотя бы мог повеселиться с друзьями, а теперь хожу гулять один, если вообще выхожу…»

«Вначале я сказал, что мне не с кем было пойти в кино, но это не совсем правда. Если подумать, у меня были хорошие друзья, они бы пошли, я уверен. Просто я тогда себя ненавидел, винил себя за то, что сделал или не сделал. Но это нормально: я накосячил, и мне было из-за этого паршиво, а когда я гулял с ними, я об этом забывал и немного радовался жизни. А теперь у меня нет ничего. Ни вины, ни удовольствия, даже грусти, чтобы оплакать всех этих людей. Я как та маленькая девочка из фильма, только без её красоты (он замолкает — видимо, чтобы посмеяться над собственной шуткой, но не смеётся). Она знала, что надвигается, и не могла с этим бороться, никак не могла. Звук апокалипсиса сломал её раньше, чем гром выжег землю».

«У меня много теорий насчёт этого фильма. Он что-то со мной сделал? Он действует на всех? А что за женщина? Иногда я решаю ими заняться, разобраться, но в итоге оказываюсь в кровати и убиваю часы, глядя в потолок и сквозь него. Никакой учёбы, никаких фильмов, никакой музыки. Я не спал два дня, я отмываюсь только в собственном поту. Завтра я выберу способ, и ко вторнику меня не станет».

«Я вас всех люблю. Мне не грустно, и я не несчастен. Простите, наверное. Если вам нужна причина — у меня депрессия. Целую».

Я искал другие файлы — ничего. Оригинальное видео в том виде, в каком он его смонтировал, превращается в предсмертную записку подростка в депрессии. Очевидно, что он хотел опереться именно на эту версию, потому что её проще принять, чем ту, что предлагает последний фрагмент.

Жена считает, что у него был галлюцинаторный эпизод. По-моему, это чушь, но спорить я не стал. Лучшим выходом было найти фильм. Было бы проще, если бы он назвал язык, на котором было написано название, но мне пришлось искать вслепую пять долгих месяцев: Internet Archive, торренты, библиотеки, тот самый кинотеатр, куда он ходил, — и, как вы уже догадались, я только ноги стёр.

Но это не конец истории, потому что это действительно фильм-призрак, и у его существования должны быть свои правила. Это случилось на прошлой неделе. Я был в антикварном магазине, куда захотела зайти моя жена. Я вообще не должен был там оказаться, и вы не поверите, что я нашёл, когда уже почти забыл обо всей этой истории.

Он называется 世相 (сэсо́), что означает что-то вроде «знамения времени». Конечно, мальчик не знал, как он называется. Фильм был на диске, и я понял, что это он, по множеству самолётов на обложке. Жене я не сказал, что купил его.

Пришлось купить ещё и проигрыватель, но в тот же вечер я его посмотрел. Ясно, что мальчик был ещё совсем юным, потому что многое он в своём пересказе упустил. Например, что уже в самом начале можно заметить: некоторые городки — южноамериканские, а парой сцен позже ты уже в Польше. Разрушения он тоже сильно преуменьшил: это тянется до тех пор, пока не приходят люди спасать выживших и перевязывать им раны белой тканью. В какой-то момент я испугался того, что должно было произойти дальше. Я представлял, что из угла комнаты на меня будет смотреть труп или что ко мне во сне явится дух и заговорит. Вместо этого оно показалось в облике ребёнка лет семи, не больше, который играл на полу с плюшевым мишкой. Странно, насколько они похожи на настоящих людей: свет был включён, и он даже отбрасывал тень на ковёр. Я смотрел на него, пока фильм не закончился, потом встал и подошёл ближе. Он напомнил мне ребёнка одного моего друга. Я ждал его послания — и ничего. Только сейчас я понимаю, что оно прислало ко мне ребёнка, потому что я уже знал, что оно должно сказать, точно так же, как к прошлому зрителю оно прислало старуху, чтобы получше всё объяснить.

Я вам не скажу, это испортит всё удовольствие. Но всё просто: это то же самое, что убило нас изнутри ещё до того, как нам пришлось закончить работу.

Если хотите, можете поискать этот фильм. А я завтра выберу способ, и к субботе меня не станет. Постараюсь не повторить того, что сделал прошлый мальчик.