Привет, Reddit. Не знаю, с чего начать, так что лучше сразу к делу.
Давным-давно один человек в одиночку перевернул мою жизнь вверх дном. Всю историю знают считаные люди, потому что после случившегося я сделала всё, чтобы исчезнуть. Понимаю, это звучит немного театрально, но так и есть.
Я думала, что всё это осталось позади. Думала, что жизнь пошла дальше... но сегодня утром мне показалось, что прошлое постучалось ко мне в дверь.
Прежде чем рассказать о том, что случилось сегодня утром, я хочу объяснить, что произошло много лет назад. Чтобы вы поняли, насколько это было страшно, мне нужно, чтобы вы пережили это вместе со мной. Так что, пожалуйста, потерпите, пока я заново проживаю свой самый яркий кошмар.
⁂
Среда, 15:49, я на работе. Я продюсер самого популярного радиошоу в нашем городе и разбираю ответы для сегодняшних «Головоломок Безумного Марти».
Обычно Марти, один из двух ведущих, просто приходит с тремя случайными вопросами про поп-культуру, которые придумал днём, но после нескольких недель моих уговоров он сдался и взял вопросы, которые придумала я. Наверное, потому, что сегодня приз — два билета в оперу, то есть, по его мнению, утешительный приз-пустышка.
Я пробегаю глазами длинный список писем, большинство из которых — пустая трата времени. Сообщения вроде «Я большой фанат вашего шоу» или «Слушаю вас с девяностых!». Письма поклонников. Цифровой мусор.
Я как можно быстрее отделяю зёрна от плевел. Марти в любой момент может втянуть меня в их чепуху и будет ждать от меня остроумного ответа. Письма с настоящими ответами я перекидываю во временную папку. Начну их читать во время рекламной паузы.
— О, она бы это обожала, — слышу я голос Марти. Это ведь не про меня?
Я поднимаю глаза от монитора.
— По-моему, все женщины обожают букеты, шоколадки и прочую муть, которую им впаривает Hallmark, — продолжает он. — Как думаешь, Тифф?
Пульт будто продолжение моего тела: пальцы сами летят к кнопке микрофона.
— Ох, ты же меня знаешь, Марти, — отвечаю я. — Я слишком большая минималистка, чтобы всего этого хотеть.
Вклинивается Аарон, второй ведущий:
— Но если тебе это впарят в День святого Валентина, ты ведь потерпишь, да?
Козёл, восклицает мой мозг, а рот говорит:
— Мы с Hallmark не настолько близки.
Марти смеётся и говорит что-то, что я изо всех сил стараюсь пропустить мимо ушей. Ещё несколько секунд клоуны импровизируют, пока я просматриваю ещё несколько ответов, а потом я ставлю рекламу.
Марти и Аарон продолжают дурачиться, а я ищу первое письмо с правильными ответами.
Неправильно. Неправильно. Неправильно. Неправильно. И тут что-то из ряда вон.
Этот слушатель не только дал правильные ответы, но и аккуратно оформил письмо. Оно написано как официальное послание. Слишком изысканно для наших слушателей.
Верхняя губа у меня кривится в усмешке, пока я смотрю на правильные ответы, выстроенные нумерованным списком с отступом, между приветствием и заключением. Письмо не то чтобы особенно длинное, но такое официальное, что его можно принять за письмо от владельца радиостанции.
Раз остальные ответы мне просматривать уже не придётся, я не могу удержаться и трачу ещё несколько секунд, чтобы прочитать письмо победителя целиком.
Дорогая Тиффани,
Пишу на шоу впервые, и пишу, чтобы дать ответы на сегодняшние «Головоломки Безумного Марти». Обычно ответы настолько мучительно очевидны, что я и не утруждаю себя тем, чтобы их отправлять. Сегодняшние же заставили задуматься. Я не мог не заподозрить, что составляли их вы. Вот ответы:
Под нумерованным списком он продолжает:
По правде говоря, на это несносное шоу я наткнулся по чистой случайности. Оно играло фоном в моей парикмахерской. О, как мне действовало на нервы то, как слабоумные ведущие болтали обо всём, что взбредёт им в голову.
Я невольно улыбаюсь. Я бы сформулировала совсем не так, но кто бы это ни был, мнение о «талантах» этого шоу у него похоже на моё.
Рекламная пауза почти закончилась. Я не дочитываю письмо, но мысленно отмечаю себе дочитать потом.
До конца паузы я предупреждаю ведущих:
— Есть победитель, ребята.
Марти поднимает большой палец, а Аарон кивает, весь в улыбках.
Мы в эфире.
— Итак, — начинает Марти, — высокопоставленные лица в правительстве сообщили мне, что мы нашли сегодняшнего супергения.
— Да ну? — подыгрывает Аарон.
— Ага. Тифф, введёшь нас в курс дела? Кто последний гений, почтивший наше скромное шоу?
Я изображаю бодрый тон и нахожу подпись внизу письма.
— Некий мистер Бенджамин Талиэз.
— Блестящий человек, — сухо заявляет Марти.
— Воистину, — соглашается Аарон.
— Что ж, поздравляю, Талиэз, дружище. Уверен, человек вашего калибра, вашего остроумия, потрясающе проведёт время в опере.
— Завидую чёрной завистью, — добавляет Аарон.
— Ага, я тоже. Видимо, придётся мне и дальше мучиться с очередным воскресным футболом.
Они ещё несколько раз перебрасываются репликами в своей обычной манере, а потом Марти спрашивает:
— Слушай, а Бенни-бой не забыл указать адрес?
Слушателям часто приходится напоминать об этом, иначе мы не сможем отправить им приз. Но я уже видела, что под подписью в этом письме указан адрес, поэтому уверенно отвечаю:
— Ага!
И заодно снова смотрю на адрес, чтобы проверить в последний раз. Но что-то не так. Так не может быть.
Марти и Аарон продолжают трепаться на заднем плане, а я снова и снова перечитываю две короткие строчки.
Адрес внизу письма — мой.
Мой взгляд поднимается к последнему абзацу. Единственному, который я ещё не прочитала.
Но потом я услышал вас, и как будто всё остальное перестало существовать. Вы умны. Сдержанны. Сообразительны. А немного поискав, я увидел, что вы ещё и красивы. Позвольте мне о вас позаботиться. Станьте моей, и я превращу вашу жизнь в мечту.
Кожу покалывает, а кровь превращается в ледяную воду, пока в голове роятся вопросы.
Кто это? Это всерьёз? Откуда у него мой адрес? Это розыгрыш?
Я перечитываю письмо. Проверяю адрес отправителя. Тему. Перебираю в памяти имя Бенджамин Талиэз. Ничего.
Всё вокруг меня затихает и замирает. Мир останавливается. По крайней мере, так кажется.
— Тиффа-а-а-ани-и-и, — нудит Аарон.
Его голос возвращает меня к реальности. Я несколько раз моргаю, заставляя себя убрать письмо с экрана, и встречаю его выжидающий взгляд.
— Ты вообще в курсе, какая у нас следующая песня?
Марти хихикает:
— Видишь, как она пялится в монитор, Аарон? Сколько раз тебе говорить, Тифф. Не смотри похабщину на рабочем компьютере!
Я выдавливаю смешок и извиняюсь, а потом объявляю следующий трек. Он уже стоит в очереди, так что мне остаётся только нажать «play».
Как только мы уходим из эфира, тон у Аарона становится резким.
— Как думаешь, Тифф, получится у тебя сегодня сосредоточиться на целых два часа?
Я пытаюсь сглотнуть, но во рту сухо, как в пустыне.
— Извини, я...
— Ты можешь себе такое представить? — вклинивается Марти. — Работать так долго без перерыва?
Они смеются. Даже без слушателей у них одни шуточки.
Я стискиваю зубы. Стоит ли им рассказать? Посочувствуют ли они? Им вообще будет не всё равно?
В конце концов я улыбаюсь. Это я умею. Делать вид, что всё в порядке.
— Не волнуйтесь, мальчики. Небольшая заминка, только и всего.
В почте я создаю новую папку и кидаю туда письмо Бенджамина. Потом перешлю его кому-нибудь, кому будет не плевать. А пока — шоу.
Пока играют треки, Марти и Аарон болтают, как всегда, а я заталкиваю тревогу поглубже. Так глубоко, чтобы она задохнулась.
Когда мы возвращаемся в эфир, Марти и Аарон высмеивают меня за то, что я пропустила их сигнал поставить следующую песню. Начинают они вполне шутливо, но коготки постепенно впиваются мне в кожу.
— Ну, — говорит Аарон, — будем справедливы. Она ведь не в своей естественной среде обитания.
— Нет? — подхватывает Марти.
— Ну ты посмотри вокруг! Ни плиты. Ни белья, которое можно складывать.
— О, точно!
— Тифф, солнышко, ты не виновата. Мы ничего не сделали, чтобы тебе тут было удобно.
— Давай сделаем пару звонков и исправим это сегодня же.
— Ага, не хотим, чтобы это вошло в привычку.
Новая рубрика. Импровизация, но я знаю, к чему они клонят. Они захотят, чтобы я приняла несколько звонков и вытащила в эфир случайных слушателей.
В груди тлеет раздражение. Эти двое действуют мне на нервы, как никто другой. Обычно я могу дать отпор, отпустить остроумную реплику, но настроение у меня испорчено. Мысли где-то в другом месте.
Я снова смотрю на монитор. Приходят новые письма. Люди предлагают установить в студии стиральную машину и сушилку. Другие просто гадят. Злобствуют. Таких мне разрешено заносить в чёрный список, и я с удовольствием пользуюсь этой возможностью.
Стоп... Почти в самом верху, предпоследнее письмо. От имени отправителя у меня перехватывает горло.
От кого: Бенджамин Талиэз
Я быстро его открываю, надеясь, что из текста станет ясно, что это старый друг или кто-нибудь со станции надо мной прикалывается. Но там написано:
Тиффани,
Ты так притихла.
Будешь ли так добра заговорить снова? Не волнуйся, даже если сердце не слушается.
Моей выдержки не хватает: моё сердце так и колотится.
В груди что-то тяжелеет и медленно опускается к животу. Это письмо так отличается от первого, сформулировано куда страннее, и мне становится не по себе. А потом я вижу настоящее послание. То, которое, он наверняка знал, я замечу.
Тиффани... Ты... Будешь... Моей.
Лицо у меня горит. Хочется плакать. Выплеснуть тревогу, злость и страх. Но что-то внутри меня держится. Настаивает, что шоу должно продолжаться.
В конце концов, если это чья-то больная шутка, слёзы будут означать, что урод победил.
А если это всерьёз, я не хочу показывать свой страх. Я не могу показывать свой страх.
— О, безусловно! — кричит Марти. — Я за то, чтобы поговорить с каждым, кто считает, что может помочь.
— Но сначала? — говорит Аарон.
— Поставим песню.
На этот раз сигнал они сделали особенно очевидным.
Я на них не смотрю. Просто ставлю следующий трек.
Как только я это делаю, Аарон наносит удар:
— У тебя там есть дела поважнее, Тифф?
А Марти добавляет:
— Знаешь, мы всегда можем просто посидеть молча, если тебе так больше нравится. Уверен, слушатели не будут против.
Подбородок у меня дрожит, на глаза наворачивается слеза, но я её сдерживаю.
— Ребята, простите, но меня преследует какой-то урод. Ясно?
Голос у меня срывается, совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы человек, которому не всё равно, понял, как сильно я расстроена.
Но это Марти и Аарон.
— Ну что ты, Тифф, — мягко начинает Марти, — знаю, Аарон бывает прилипчив, но «урод» — это как-то резковато, не находишь?
Аарону не до шуток.
— Вот тебе безумная идея. Если кто-то тебя достаёт, просто кинь его в чёрный список! — Он вскидывает руки и смотрит на Марти с недоумением. — Ну правда, это что, так сложно?
Марти смеётся, и они вдвоём подтрунивают надо мной, пока я добавляю последнее письмо Бенджамина в папку, которую создала раньше. Ещё до того, как Аарон предложил очевидное, я уже заблокировала Бенджамина Талиэза. Но это не меняет того, что у него есть мой адрес. И что он хочет, чтобы я стала его. Меня передёргивает.
А потом я понимаю, что есть ещё одно письмо. Оно, видимо, проскочило до того, как я его заблокировала.
Любопытство берёт верх. Мне нужно знать, что этот псих хотел сказать.
Я его открываю.
Та, что на стене в гостиной.
И всё? Я просматриваю письмо сверху донизу. Больше там ничего нет. Просто незаконченная мысль. Хотел сказать что-то ещё? Знал, что я его заблокирую, и торопился?
Голос у Марти колючий. Чувствую, что он обращается ко мне.
— Меньше минуты до эфира. Как думаешь, сможешь ненадолго перестать пускать слюни на своего тайного поклонника?
Я рисую на губах улыбку и изображаю смех.
— Ой, думаю, как-нибудь справлюсь.
Подыгрывать. Делать вид, что я не расстроена. Сейчас это лучшее, что я могу. Может, хотя бы весь кайф им испорчу.
Звонки поступают, но я их не принимаю. На всех линиях ждут ответа. Я спешно отвечаю то на один, то на другой. Ради материала Марти и Аарон готовы говорить почти с кем угодно, так что мне нужно только убедиться, что у звонящего есть хоть какая-то изюминка и что он обещает не говорить ничего неприличного. Песни уже закончились, и ведущие уже вовсю треплются, когда я нахожу первого гостя.
— Ладно, Харви, — говорю я мужчине в трубке, — через пару секунд я вас соединю. Подождите немножко.
Он начинает что-то говорить, но снова отправляется на удержание.
Как бы я ни нервничала, чувство времени у меня по-прежнему идеальное. Аарон и Марти пытаются перейти к своей рубрике до того, как я отвечу следующему звонящему.
— Что ж, — говорит Аарон, — давайте выясним. Тифф, кто-нибудь уже звонил?
Изображая восторг, я отвечаю:
— Куча народу! Линии так и горят, ребята.
Я снимаю первого гостя с удержания и представляю его:
— У нас тут Харви, который говорит, что готов пожертвовать мини-кухню!
Ведущие улюлюкают и кричат, а потом болтают с Харви, который охотно присоединяется к «веселью».
Даже если они проговорят с этим гостем минуту-полторы, им понадобится ещё хотя бы один звонящий. Если он окажется скучным, им захочется побыстрее позвать кого-то другого, так что я, не теряя времени, переключаюсь на следующую линию.
— Здравствуйте, — говорю я, переключившись, — спасибо, что дождались. Чем вы хотите поделиться с нашим шоу?
Вопрос нарочно расплывчатый. Так я понимаю, сообразительный ли звонящий и хотя бы более-менее интересный ли.
В наушнике бурчит мужской голос:
— С шоу?
— Ага. Мы ищем звонящих, чтобы поговорить о том, как обустроить в студии кухню или прачечную.
— А, — бормочет он разочарованно.
Указательный палец у меня зависает над следующей линией. Уже понятно, что этот не подойдёт.
Но не успеваю я ему это сказать, как он говорит:
— Я надеялся обсудить семейный портрет.
Я морщусь, пытаясь вспомнить, упоминали ли Марти или Аарон что-нибудь об этом. Может, они придумали ещё одну рубрику, пока я не слушала?
— Простите, — говорю я, — напомните, пожалуйста. Какой семейный портрет вы имеете в виду?
Мужчина отвечает не сразу. Я уж было решила, что он отключился, но понимаю, что слышу его дыхание.
Когда он снова заговаривает, голос у него невозмутимый, баритон.
— Вы знаете какой.
Сначала я качаю головой. Странный тип, вот и всё. Но потом по затылку пробегает холодок, и перед глазами вспыхивают слова из последнего письма.
Та, что на стене в гостиной.
Челюсть у меня отвисает, когда я представляю свой дом. Старый семейный портрет, снятый в мой выпускной год в школе: я, сестра, родители и наша собака. Он висит на стене слева от телевизора. Это единственная моя фотография, выставленная на виду.
Снаружи её не видно. Единственное окно в гостиной на той же стене.
Чтобы её увидеть, надо быть у меня в доме.
Я не свожу глаз с телефонной базы. Пальцы крепче сжимают трубку, а всё остальное тело немеет.
Я шепчу:
— Откуда вы звоните?
Сердце в груди бьётся и брыкается так сильно, что я боюсь, оно сейчас разорвётся. В воображении складывается силуэт мужчины: он стоит у меня в гостиной и звонит с того самого телефона, с которого я звоню родителям.
Он дышит тяжелее. Чаще. Он возбуждается.
— Возвращайтесь домой поскорее, Тиффани, — говорит он, и я слышу щелчок, когда трубку кладут на рычаг.
В голове у меня улей, хаотичный рой мыслей, за которыми я не успеваю. Телефон выскальзывает из дрожащей руки и со стуком падает на стол.
На заднем плане приглушённые голоса что-то говорят, но я даже не пытаюсь их расслышать. Мной овладевает паника: она заставляет меня встать и оглядеть аппаратную, будто в одном из углов прячется какое-то решение.
Провода наушников не хватает. Он натягивается. Что-то падает, а потом я чувствую, как штекер вылетает из гнезда.
— Эй! Эй! — кричит кто-то из парней по ту сторону стекла.
Они орут на меня. Издеваются. Оскорбляют.
Меня сейчас вырвет. Я не знаю, что делать и куда идти. Лицо горит, по щекам текут свежие слёзы.
— Какого чёрта с ней такое?
Я не могу отдышаться. Грудь сжимается, я хватаю ртом воздух.
— Странно, что она слетает с катушек примерно в одно и то же время каждый месяц, правда?
Я оборачиваюсь и встречаюсь глазами с Марти. Потом с Аароном. Вижу, как им весело. Вижу их самодовольство.
— Да расслабься. Через минутку-другую найдём тебе какую-нибудь работу по дому. Лады?
И тут я ломаюсь.
Вместе с изрядной частью студийного оборудования.
⁂
Это было больше двадцати лет назад. Позже полиция подтвердила, что в мой дом кто-то вломился. Тот, кто надо мной издевался, украл моё нижнее бельё, несколько флаконов духов, расчёску и ещё кое-какие вещи, но виновного так и не нашли. Неудивительно, что Бенджамин Талиэз оказался не настоящим именем.
В ту же ночь я переехала к сестре на другой конец города. Оставаться в том доме одна после такого я ни за что не собиралась.
Потом владелец станции сделал мне предложение. Он не будет подавать на меня в суд за сломанное оборудование, если я тихо уволюсь. Знаю, сделка была паршивая, но, честно говоря, мне было всё равно. Я не хотела рисковать тем, что Бен, или как там его звали на самом деле, снова мне позвонит.
Правда, наивно было думать, что после моего ухода он оставит меня в покое. Через несколько дней, когда я вернулась домой забрать кое-какие вещи, я увидела, что он снова там побывал. Под дверь была просунута записка, а в почтовом ящике лежали письма без марок.
Всего за несколько недель этот преследователь нашёл способы связаться со мной всеми возможными путями. Электронная почта, AOL-мессенджер, звонки, письма. Всё.
Он кружил, как акула вокруг добычи. И сколько бы раз я ни звонила в полицию, мне твердили одно и то же:
— Пока вы не можете его опознать, мы ничего не можем сделать.
Конечно, я знала, что в тот день, когда я смогу его опознать, будет уже слишком поздно.
Я не могла спать. Мне было страшно оставаться одной или выходить на люди. Меньше чем за месяц вся моя жизнь, казалось, развалилась на куски.
И я её бросила.
Я переехала на несколько штатов дальше и взяла чужое имя. Можете назвать это опрометчивостью, трусостью или как угодно ещё, но, на мой взгляд, только так я могла снова почувствовать себя в безопасности.
И это сработало. С тех пор я о нём ничего не слышала. Хоть я и жила в незнакомом городе чужой жизнью, всё, казалось, снова стало нормальным.
Может, я и сейчас в безопасности. Но сегодня я получила странное письмо, и оно показалось мне... знакомым. Зловеще знакомым. Я всё твержу себе, что слишком много думаю. Что сходство между этим письмом и теми, двадцатилетней давности, не более чем совпадение.
Как бы там ни было, мне стало легче оттого, что я наконец поделилась своей историей.
Ниже привожу текст письма, которое получила сегодня утром. Марки на нём не было.
Мисс [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ],
Надеюсь, у вас всё хорошо. Вы можете меня не помнить, но наши пути пересеклись довольно давно. Ваше общество показалось мне весьма приятным, и я подумала, что было бы хорошо поддерживать связь. К сожалению, во время нашей встречи я не догадалась вам это предложить, а когда мне это пришло в голову, я уже упустила, куда вы уехали.
Но буквально на днях я по чистой случайности нашла ваш дом! Проезжала мимо вашего прелестного домика, когда вы были во дворе и ухаживали за садом. Мне это показалось судьбой!
Возможно, вы со мной не согласитесь (особенно если не помните нашу прошлую встречу), но мне подумалось, что было бы мило познакомиться поближе. Ох, пишу это письмо и чувствую, каким глупым и странным оно, должно быть, вам кажется. Но надеюсь, вы дадите мне шанс. Скоро свяжусь с вами.
Элизабет Джинман
Как вам история?