С моего последнего поста у меня возникли кое-какие проблемы. Это, ну, мягко сказано. Как бы то ни было, заранее извиняюсь за спешку, в которой будет написан этот пост. Времени на него у меня было немного, а учитывая, где я оказался сегодня… В общем, сами увидите.
Начну с того, на чём мы остановились. Я копал под своего работодателя глубже, чем до первого поста. Мне удалось найти коллегу с похожим на мой опытом. Пусть и не таким личным, зато он сумел раздобыть для меня документы, которыми я здесь поделился. Как я и говорил, ради краткости я выложил только пару самых страшных, но масштаб изобличающих материалов, которые мне удалось заполучить, поражал. К сожалению, больше я выложить не смогу.
Сегодня утром, отметившись на входе и дойдя до своего стола, я заметил подарок. Он невинно лежал у меня на столе. Завёрнутый в простую коричневую бумагу и перевязанный бечёвкой с бантиком. К нему была приложена записка: «За весь ваш упорный труд и преданность делу». Размером он был с бутылку воды, прямоугольный и довольно увесистый. Я снял бечёвку, сорвал бумагу и открыл коробку, в которой он лежал. А потом, не заглянув внутрь, перевернул коробку, чтобы содержимое выпало мне в руку. К моему удивлению, первым мне в ладонь упал маленький цветочный горшок. А потом из коробки медленно выскользнул черенок W. aculeatus, посаженный в этот горшок. Выучка по контролю паники сработала раньше молниеносного рефлекса отшвырнуть его, и я сумел аккуратно поставить его на стол. На мгновение меня накрыло осознание. Возьми я коробку с другого конца — моя беспечность меня бы убила. Мысль отрезвляющая, но задерживаться на ней было некогда. Кто-то в «Блэкторне» хотел моей смерти, а учитывая, какие вопросы я задавал… Выяснить, кто именно, будет непросто.
Гриб я оставил там, где он был. Пытаться от него избавиться не имело смысла. Времени у меня было мало, и мне нужно было бежать. Но если бы я просто рванул к ближайшему выходу, это могло наделать шуму. Кажется, один приятель по колледжу говорил мне: если собираешься что-то украсть, выходи так, будто это уже твоё. Оставалось надеяться, что это применимо и к моей жизни. Изо всех сил скрывая внутреннее смятение и желание бежать, я направился к лифту, который поднимал на главную парковку. По пути я проходил мимо коллег-исследователей и пытался болтать о пустяках так, чтобы звучало правдоподобно. Я был уже близко, когда меня остановил Адам, директор по микологическим исследованиям.
— Доброе утро. Вы уже заходили к себе в кабинет? — спросил он.
Я выдавил:
— Н-нет, ещё нет.
Он окинул меня взглядом и пожевал слова, прежде чем заговорить снова.
— Вы хорошо себя чувствуете? Мы оставили вам подарок на столе. Может, он поднимет вам настроение.
Что, подарок в виде смерти? — подумал я и тут же испугался, что он каким-то образом это услышал. Я выпрямился и изобразил удивление.— О, звучит чудесно! Обязательно посмотрю! Только, э-э… кажется, я забыл кое-какие записи в машине. Схожу за ними по-быстрому и сразу вернусь посмотреть.
Он вздохнул.
— Только не становитесь у нас рассеянным. Последние несколько месяцев вы работали лучше всего.
Он улыбнулся и развернулся, чтобы идти к себе в кабинет, но, пока он поворачивался, я увидел, как его гордое выражение дрогнуло. Как только он отпустил меня, я вошёл в лифт. Меня встретила огромная сетка кнопок. «Блэкторн» состоял из бесчисленных подземных уровней, но я хотел только в одну сторону. Наверх. Я нажал верхнюю кнопку, чтобы подняться на первый этаж, и начал медленный путь к поверхности. Когда-то в нашем лифте во время поездки играли приятные мелодии, но время и плохое обслуживание исказили динамики. Так что обычное бодрое фортепиано стало неестественно мрачным. До поверхности ехать три минуты. Я следил, как проплывает каждый этаж, затаив дыхание и мысленно умоляя лифт не останавливаться. К счастью, он не остановился, и я добрался до главного вестибюля. Полагаю, примерно тогда Адам и обнаружил мой «подарок», потому что замигали красные лампы, а охранники уставились в пейджеры в ожидании указаний. Сквозь суматоху я сумел разобрать: «Перебежчик… бежит… объявить блокировку».
Этого было достаточно, чтобы понять: друзей я здесь в ближайшее время не заведу, а раз при блокировке главные двери, скорее всего, запрутся сами, вариантов у меня будет немного. Я побежал по ближайшему коридору, роясь в сумке в поисках хоть чего-нибудь, чем можно отбиться. У меня были образцы одного менее распространённого гриба — не такого смертоносного, как жалороги, но сильно галлюциногенного, делириантного. И прежде чем вы меня осудите: я не нёс их домой для развлечения. Я припрятал их, когда начал замечать странные несоответствия. Я надеялся, что мне не придётся полагаться на них вот так, но ничего лучше у меня не было. В мою пользу играли сила действия этих грибов и способ доставки. Они выглядели как дождевики, насыщенного фиолетового цвета, а облако спор, вырывающееся при нажатии, действует мгновенно. Представьте губительное действие больших доз дифенгидрамина или семян дурмана, но со скоростью сальвии. К сожалению, это означало, что и проходит действие тоже быстро.
Я свернул в пустой конференц-зал и встал у двери. Готовый отравить газом следующую несчастную душу, которая войдёт. Первый ворвавшийся охранник вдохнул полной грудью. Он тут же рухнул. Он силился управлять конечностями, пока токсин заполнял его организм. Второй, отстававший на несколько шагов, даже не успевает войти в комнату, как первый, уже сидящий лицом к двери, начинает кричать. Он наводит оружие на напарника и разрывает его свинцом. Только когда напарник падает замертво, охранник начинает бессвязно бормотать о тенях, которые идут за ним. Я застыл на месте, а он принялся раз за разом повторять: «Выход только один». Я ненавидел себя за тот ад, который обрушил на этого человека. И до сих пор ненавижу. Он вытащил из кобуры пистолет и поднёс его к голове. Я выбежал из комнаты, прежде чем успел увидеть, что будет дальше. Пока я пробирался обратно к главному входу, из комнаты грянул выстрел. Времени обдумать варианты у меня не было, не говоря уже о том, чтобы переварить сожаление, скрутившее живот. Я не ожидал, что облака спор вызовут настолько чудовищную реакцию.
Однако до главных дверей я так и не добрался. Я не заметил охранника у двери — точно так же, как минутой раньше. Он повалил меня на пол. К несчастью, мы оба рухнули на мою сумку, и из неё вырвалось огромное облако спор. Я задерживал дыхание сколько мог, но бившийся на мне человек мне это сильно затруднял. В конце концов я сдался. Решил, что временный ад лучше удушья.
Почти сразу же всё стало так, будто кто-то убавил гамму на экране телевизора. Тени поглотили углы комнаты, а сквозь тень прорывались злобные сущности. Охранник на мне превратился в измученное существо из костей и кожи. Он перестал меня удерживать и бросился к лифту. У порога он замер, занеся руку над кнопкой вызова. В моём искажённом восприятии кнопка превратилась в пульсирующий узел, светящийся утробным биолюминесцентным светом. Когда он на неё нажал, она хлюпнула, и лифт застонал. Он раскрылся огромной пастью, за зубами которой была одна пустота. Охранник ринулся внутрь, и срочность моего положения вернулась ко мне. Тени лизали мне пятки, пританцовывая по полу, пока я наконец не добрался до главной двери. Как я и подозревал, она была заперта. Засов не поддавался, но я должен был попытаться. Я осматривал стойку регистрации в поисках чего-нибудь, что помогло бы мне выбраться отсюда, а кошмарные твари, в которых превратились обычные канцтовары, вовсе не облегчали задачу. И тут я почувствовал, как меня хлопнули по плечу. Я резко обернулся посмотреть, кто меня позвал, и, к своему ужасу и удивлению, увидел, что из стены вышла тень. Уже не двумерная форма — этот жестокий гриб вдохнул в неё жизнь, — она смотрела на меня из-за лица, похожего на жижу поверх зубов. Она ухмылялась так, будто я выставил себя дураком. А потом не сделала ничего, кроме того, что указала на огнетушитель на стене. А потом на окно.
Резкий холодный воздух снаружи помог прояснить мысли. Хотя почти никак не ослабил диких видений, навеянных спорами. Помню, как на бегу к машине я задавался вопросом, насколько можно доверять утверждению «быстро проходит» из документа об этом грибе. Ответ я получил скоро: гигантская рычащая тварь, смутно напоминавшая по форме то, что должно было быть моей машиной, медленно превратилась в мой Continental Mark IV. Всё ещё далёкий от трезвости, я уговорил ключи войти в замок двери и, как только она открылась, рванул ручку. Оказавшись внутри, я дал себе секунду прийти в себя. Посмотрев вперёд, я увидел, как из здания высыпают охранники и начинают стрелять по моей машине. Я воткнул ключ в замок зажигания, повернул и втопил газ. Мне удалось не словить пулю самому, но того же не скажешь о машине. Сейчас об этом глупо думать, но у меня немного разбилось сердце при виде того, что они с ней сделали. Но, надёжная как всегда, она с рёвом вылетела с парковки и увезла меня по просёлочным дорогам прочь от комплекса.
Подъезжая к опушке леса и выехав на гребень небольшого холма над долиной, где стояли главные ворота, я увидел вдалеке, что там выставили заграждение. Путь был отрезан. Я решил бросить машину, не подъезжая ближе. Чтобы сохранить хоть какой-то элемент неожиданности. Я рассудил, что если осмотрю окружающий территорию забор, то, возможно, найду подходящее место, чтобы перелезть, и избегу стычки у ворот. Я продирался сквозь кустарник и колючки, покрывавшие лесную подстилку в стороне от дороги. Я был далеко от самых опасных районов леса, но и здесь хватало мелких угроз. Главной среди них была живая ежевика, на которую я чуть не налетел. Это хватательные колючие побеги, которые обвиваются вокруг любого, кому не посчастливится через них пробираться, и держат его. Так они обеспечивают себе постоянный источник нитратов от животных, которых колючки поймали и уморили голодом. Становиться источником нитратов мне не хотелось, так что я изо всех сил старался держаться от неё подальше. Я дошёл до места, где ежевика подступала к забору, и, к своему удивлению, увидел в заборе небольшую дыру. Ровно такую, чтобы я мог протиснуться, но заросшую ежевикой. Скорее всего, поэтому её и не заделали. «Блэкторн» не стал бы тратить полевых оперативников на то, чтобы чинить дыру, которую охраняют собственные живые колючки. Я осмотрел её и взвесил варианты. Можно было попытаться расчистить проход, но любое движение по колючкам вызвало бы пищевую реакцию. Зажигалка у меня была с собой. Можно было попробовать выжечь проход, но это могло привлечь охранников.
Я решил, что гонка с охраной всё же немного лучше, чем попасться ежевике. Я поднёс зажигалку к менее живым веткам и смотрел, как пламя медленно занимается. Прошло всего пару минут, и дыра расчистилась, но огонь разросся сильнее, чем я рассчитывал, и вдалеке послышались крики. К тому времени, как я протиснулся в дыру, там уже бушевал пожар. Тлеющие колючки цеплялись за мои ноги, пока я продирался через последнюю пару футов. Не думаю, что ожоги, которые они оставили, когда-нибудь полностью сойдут. Огонь оказался достаточной преградой для охранников, пытавшихся меня преследовать. Но, оглянувшись на то, что я устроил, я не мог не почувствовать… Вину. Вся моя жизнь до этого момента была посвящена не только защите простых людей от этого леса. Но и защите самого леса. Мы были надзирателями, да. Но мы должны были быть ещё и хранителями. В тот момент я решил, что моя собственная жизнь стоит дороже.
Домой я добрался автостопом. Я предполагал, что дом прослушивается или даже заминирован. Но мне было плевать. Без того, что я там припрятал, мне не пережить ближайшие несколько недель. На случай, если произойдёт что-то подобное, я начал запасать различные нетипичные образцы. Десятки яиц T. fecundum, спрятанные в сейфах с контролем температуры. Холод, может, их и не убьёт, но в замороженном виде они не вылупятся, пока не оттают. Сухой бокс с сотнями яиц H. cerebrophagus. Этот вид гораздо уязвимее пауков-клещей, и хранить его можно бесконечно долго, просто высушив. Есть и другое самодельное биологическое оружие, но с моей стороны было бы неосмотрительно раскрывать все карты.
Добравшись до дома, я с облегчением увидел, что оказался там первым. Я собрал образцы во вторую машину. Cadillac Eldorado 1977 года. Купленный ради комфорта и вместительного багажника, которые понадобятся для моих дальнейших планов. Я разместил каждый ящик там, где, будучи открытым, он причинит максимальный экологический и человеческий вред. А потом подключил к каждому «кнопку мертвеца». Если меня убьют, примерно через двое суток все они откроются. Я полагаю, что в «Блэкторне» уже видели мои посты здесь, так что пусть это будет моим предупреждением. Эти ящики — моя гарантия, пока я готовлю отъезд из страны. Простите.