Я много лет езжу одним и тем же поездом. Вчера меня кто-то заметил (часть 2)

Хочу рассказать, что случилось сегодня. Расскажу, хотя кто-то из вас мне не поверит.

Большинство из вас меня пока поддерживает, и за это спасибо. А тем, кто пишет, что я странно реагирую на дружелюбного старичка в поезде… вы хоть представляете, каково это, когда кто-то раз за разом сбивает тебе ритм? Если день начинается с того, что всё идёт наперекосяк, он испорчен целиком.

Ночью я не мог уснуть. Не то чтобы не пытался, но вопросы о Сером человеке крутились в голове и не давали покоя.

Кто он такой? Почему он вдруг заговорил со мной? Откуда он знает про мою жену? Мне нужны были ответы.

Сегодня я вошёл в поезд совершенно выбитым из колеи. Полночи я репетировал, что скажу Серому человеку, как выскажу ему всё и потребую оставить меня в покое.

Так я и сделал.

Я ворвался в вагон и даже не стал считать шаги и повороты, пока шёл к своему месту. Он, конечно, уже сидел там.

Я плюхнулся на сиденье так, что оно прогнулось. Удар отдался в спину, но мне было всё равно. Я сразу повернулся к Серому человеку. Он уже смотрел на меня. Я встретился с ним взглядом и заговорил.

— Сэр, — сказал я. Начинать всегда лучше официально, чтобы собеседник понял, что ты не шутишь. Я выпрямился и продолжил: — Не знаю, кто вы, чёрт возьми, такой и откуда знаете о ней, но вы должны перестать со мной разговаривать. Я просто хочу доехать до работы. Если не перестанете, я позову охрану.

Пока я говорил, он сидел совершенно неподвижно. Он всё время смотрел мне в глаза, а когда я замолчал, будто заглянул ещё глубже. Он вздохнул, и плечи у него поникли.

— Простите, я не хотел мешать вам в дороге. Вы всё ещё думаете о ней?

Я так и застыл с открытым ртом. Нахлынули воспоминания.

Конечно, я думаю о ней. Реже, чем раньше, но достаточно часто.

Как она стояла в дверях, пока моя машина не скрывалась из виду.

Как она всегда спрашивала, взял ли я обед.

Как она напоминала, чтобы в холод я шёл от станции крытым переходом.

Это было до того, как я начал ездить поездом в 6:12. Я знаю, что у меня была на то причина. Только не могу вспомнить какая. Помню лишь, что это случилось после того, как она начала лечение.

После этого она уже не могла вставать так рано, чтобы меня проводить.

Я очнулся. Рука крепко сжимала брелок в кармане.

— Вы не ответили на мой вопрос, — сказал я. Он и бровью не повёл.

— Вам скоро стоит сойти.

— Что, чёрт возьми, это значит? Ответьте на вопрос. Сойти где?

— Где угодно. Главное, пока ещё можете.

Я так разозлился, что не заметил, как подъехали к моей станции. Я решил, что пожалуюсь на него сразу, как только выйду из поезда, даже если из-за этого опоздаю на работу.

Я собрал вещи и встал у дверей.

Поезд замедлил ход, заскрипел и, дёрнувшись, остановился.

Завизжали тормоза.

Двери открылись.

Люди начали выходить.

Я стиснул брелок в кармане.

Я вспомнил её глаза, когда сказал, что теперь буду уходить раньше, а с работы возвращаться позже. Что буду бывать дома реже. Глаза у неё всегда были усталыми, но тут я увидел, как они потускнели.

Дзынь.

Двери закрылись. Я проехал свою остановку.

Я решил сойти на следующей и вернуться пешком. Не так уж это и долго. Неудобно, конечно, но это было лишь очередное неудобство в утро, и без того полное неудобств.

Я встал прямо перед дверями, чтобы выйти первым, и тут услышал голос, от которого у меня свело челюсть.

— Вот так оно и начинается.

Когда поезд остановился, я вышел. До офиса я почти бежал. К тому времени, как я добрался, икры горели, а голени просто разламывались от боли.

В голове я уже составлял жалобу в транспортное управление. Мало того что из-за него я проехал свою остановку, тащился обратно пешком и опоздал на работу, так он ещё и продолжает вести себя странно. Он никогда не отвечает на вопросы прямо и вечно говорит какие-то туманные загадки.

Завтра я снова поеду этим поездом и найду способ с этим покончить.

Расскажу вам, как всё прошло.